медленно поднял глаза.

— Платье Иларии?

— Да, мастер Фаль. Оно висело в дальнем шкафу. Я видела, когда мы забирали книги.

Аврелия повернулась к Нине.

— Это может быть сильным знаком.

— Или новой ловушкой.

— Все может быть ловушкой. Но если платье откроется на ключ хозяйки, оно будет говорить громче любой скатерти Севара.

Нина помолчала.

Она не любила символы, когда на столе не хватает документов. Но овский здравый смысл, которого она, конечно, не называла так в чужом мире, подсказывал: сцены выигрываются не только фактами. Женщина, выходящая в зал, где все хотят решить ее судьбу, должна выглядеть не как просьба.

Как право.

— Хорошо, — сказала она. — Платье Иларии.

Тая будто выдохнула всем телом.

— Я принесу с двумя служанками.

— С Риданом, — сказала Аврелия. — И под опись.

— Даже платье? — спросила Нина.

— Особенно платье. В этом доме ткань говорит больше некоторых лордов.

Нэрис мрачно кивнул:

— И, как правило, честнее.

К полудню Крайтхолл стал слишком нарядным для места, где вчера едва не вскрыли вторую рану в Сердце.

Прибывали роды. Дом Хольверов с северной границы, дом Арвис с рудников, дом Сольмар с речных переправ, две младшие ветви Эштаров, представители короны и несколько свободных магов, которым разрешили присутствовать как свидетелям. Нина не видела их, но слышала имена от Кайрена, который успевал появляться в северном крыле, докладывать новости и исчезать до того, как Аврелия велела ему быть полезным молча.

Лиору держали в западном крыле под охраной.

И все равно слух о том, что она “слаба после нападения поврежденной метки леди Эвелины”, уже гулял по замку.

— Нападения? — переспросила Нина, когда Кайрен сообщил это с видом человека, принесшего дохлую рыбу в шелковой салфетке.

— Да. Оказывается, вы почти ведьма, пепельный круг возник случайно, кровь Дамиана сама перелетела в чашу, а Лиора всего лишь защищала Сердце от вашей нестабильности.

Нина посмотрела на Аврелию.

— Можно мне назвать их идиотами в протоколе?

— Нет.

— А в частной беседе?

— Уже можно было.

Кайрен сел на край подоконника.

— Севар играет на страхе. Роды видели, как Сердце било ночью. Половина уверена, что дом Эштаров на грани. Если он убедит их, что вы опасны, а Лиора — пусть и ошиблась, но пыталась стабилизировать источник, дело станет грязнее.

— А признание Грэха?

— Слухи говорят, что Грэх запуган.

— Разумеется.

— А нападение у фьорда?

— Вы сами понимаете: люди с амулетами неизвестного происхождения, долг Роувенов, хаос, мокрые камни. Севар не отрицает, что его люди могли быть там. Он отрицает приказ.

Нина усмехнулась.

— Удобно быть главой дома. Все служат тебе, пока полезны, и внезапно становятся самостоятельными, когда их ловят.

Кайрен наклонил голову.

— Вы точно не родились среди лордов? У вас подозрительно точное понимание.

— Я родилась среди людей, которые подписывают документы, не читая, а потом плачут у юриста.

— Каждый раз, когда вы объясняете “юриста”, я понимаю меньше, но уважаю больше.

Аврелия посмотрела на него:

— Лорд Кайрен.

— Молчу. Уже ухожу.

Он ушел, но у двери задержался:

— Дамиан будет на приеме.

Нина не ответила.

— Он просил передать: Лиора не выйдет в зал, если вы будете против.

Нина медленно повернулась.

— Что?

— Севар требует привести дочь, чтобы “она могла защитить честь”. Аврелия пока отказала, но Совет давит. Дамиан сказал, что окончательно поддержит ваше решение.

— Мое?

— Да.

Кайрен посмотрел на нее внимательнее.

— Он сказал: “Она имеет право не видеть женщину, которую нашли в моих покоях и которая пыталась ударить по ее метке”.

В комнате стало тихо.

Нина опустила взгляд на ленты.

Как же неудобно, когда виновный мужчина начинает формулировать правильно без подсказки.

— Передайте, — сказала она, — что Лиору нужно вывести.

Тая ахнула.

— Миледи?

Аврелия прищурилась.

— Вы уверены?

— Да. Если ее спрятать, Севар сделает из нее мученицу. Пусть выйдет. Под охраной, без пепла, без украшений, без возможности приблизиться ко мне или Дамиану.

Кайрен медленно улыбнулся.

— Вы хотите, чтобы все увидели ожог.

— Я хочу, чтобы все увидели последствия ее “дара”.

Аврелия кивнула:

— Условия принимаю. Лиора будет присутствовать как сторона дознания, не как свободная гостья.

Кайрен выпрямился.

— Передам.

— И еще, — сказала Нина.

Он остановился.

— Передайте лорду Эштару: если он считает, что мое решение ему неприятно, пусть вспомнит, кому было неприятнее войти в его покои той ночью.

Кайрен на миг потерял улыбку.

— Передам не дословно.

— Дословно.

— Как пожелаете.

Когда принесли платье Иларии, в комнате стало светлее.

Не потому, что ткань сияла. Наоборот, цвет был приглушенным: сухое старое золото, не яркое, не праздничное, а глубокое, как осенний лист перед тем, как стать землей. Платье было закрытым, с длинными рукавами и высоким поясом. По вороту и манжетам шла тонкая вышивка: ладонь над пламенем, драконье крыло, круг Сердца. На первый взгляд — узор. На второй — строки.

Нэрис, увидев, едва не забыл дышать.

— Это не парадное платье.

— А какое? — спросила Нина.

— Платье первого признания. Илария, вероятно, надевала его, когда Сердце впервые ответило ей как хранительнице.

Тая аккуратно провела ладонью над тканью, не касаясь.

— Оно открылось ключом, миледи. И не