Эвелина Роувен право на голос. И если вы хотите доказать, что этот голос не мой, начните с объяснения, почему вы так старательно пытались его убить.

По залу прошел глухой шепот.

Северный лорд Брант ударил ладонью по столу.

— Верно сказано.

Еще несколько гостей кивнули.

Не большинство.

Но достаточно, чтобы Севар понял: удар не прошел чисто.

Лиора прошипела:

— Ты не она.

Нина посмотрела на нее.

— А вы не хозяйка.

Зеркала вынесли.

Прием продолжился уже без музыки.

Официально — потому что леди Морн сочла нужным проверить магические предметы. Фактически — потому что пепельные зеркала испортили праздник всем, кроме тех, кто любил смотреть, как чужая ложь трескается при свете.

Нина больше не ходила по залу. Сидела в кресле хозяйки, пила воду, принимала короткие обращения и отвечала ровно. Тая стояла за ее плечом с футляром лент. Аврелия иногда подходила, что-то уточняла. Нэрис исчез с зеркальными протоколами.

Дамиан держался рядом, но не слишком близко.

Один раз лорд Брант спросил его:

— Милорд Эштар, вы признаете право супруги сидеть в кресле хозяйки?

Дамиан ответил так, что услышали все:

— Я признаю, что должен был дать ей это право три года назад.

Нина не посмотрела на него.

Не могла.

Потому что снова было правильно.

И снова поздно.

Когда вечер наконец закончился, Нина едва дошла до северного крыла.

Тая и Мавина почти уложили ее в постель силой. Мавина осмотрела метку, буркнула, что “сегодня хотя бы никто не пытался прямо вцепиться в нее пепельным крюком, и на том спасибо”, дала отвар и ушла ругаться с Аврелией о том, кто отвечает за режим сна упрямых истиц.

Нина осталась одна на несколько минут.

Почти сразу постучали.

— Кто?

— Дамиан.

Она закрыла глаза.

— Войдите.

Он вошел.

Остановился у двери, как уже привык.

— Я не задержусь.

— Вы это часто говорите.

— Потому что учусь уходить вовремя.

Нина посмотрела на него.

В его руках была маленькая шкатулка. Не подарок — это она поняла сразу по его лицу.

— Что это?

— То, что нашли в одном из пепельных зеркал.

Он поставил шкатулку на стол и открыл.

Внутри лежала тонкая игла из серого металла.

Нина почувствовала, как метка неприятно дернулась.

— Для чего?

— Нэрис считает, ею закрепляли изображение поддельной памяти. Но на игле нашли не только пепел Вейров.

— А что?

Дамиан поднял глаза.

— Кровь Роувенов.

Нина медленно села.

— Марка?

— Возможно. Или Эвелины. Проверят завтра.

В комнате стало холодно.

Если в зеркале была кровь Роувенов, значит, ложную память могли закрепить через род самой Эвелины. Через брата. Через украденные бумаги. Через ту самую семейную защиту, которую Марк не сумел удержать.

— Значит, бал был не просто попыткой оклеветать меня, — сказала Нина.

— Нет. Они проверяли, сработает ли родовая кровь против твоего голоса.

— И?

Дамиан посмотрел на ленты на столе.

— Не сработало. Потому что ее голос оказался сильнее.

Ее.

Не “твой”.

Ее.

Нина почувствовала, как что-то внутри болезненно откликнулось.

— Завтра проверка личности, — сказала она.

— Да.

— Севар будет давить.

— Да.

— Лиора тоже.

— Если Аврелия допустит.

— Допустит. Ей нужны слова врага.

Дамиан кивнул.

— Я буду свидетельствовать.

— О чем?

Он помолчал.

— О том, что прежняя Эвелина пыталась говорить. И что я не слушал.

Нина долго смотрела на него.

— Это будет больно.

— Мне?

— Всем.

— Значит, тем более надо.

Она отвернулась к окну.

За стеклом была ночь. Черные утесы. Красный фьорд, которого почти не видно. В глубине замка билось Сердце — неровно, но живо.

— Лорд Эштар.

— Да?

— Завтра, когда Севар спросит, кто я, не пытайтесь ответить вместо меня.

Он посмотрел на нее.

— Хорошо.

— Даже если ответ вам не понравится.

— Хорошо.

— Даже если я сама не до конца знаю.

Вот это она не собиралась говорить.

Слова вышли устало, почти без защиты.

Дамиан стоял неподвижно.

Потом сказал:

— Тогда я не отвечу за тебя. Я отвечу за себя.

Нина не повернулась.

— Это будет полезнее.

Он ушел.

Она осталась сидеть, пока шаги не стихли в коридоре.

На столе лежала серая игла с возможной кровью Роувенов. Рядом — ленты Эвелины, ключ хозяйки, печать Иларии и платье сухого золота, аккуратно развешенное у ширмы.

Сегодня она выиграла зал.

Но завтра ей придется доказать не подделку письма, не ложь зеркала и не преступление Лиоры.

Завтра ей придется доказать право быть собой в чужом теле.

А это было сложнее любого развода.

Глава 13. Правда прежней Эвелины

Утро проверки личности началось с тишины.

Не с той, что пряталась по углам Крайтхолла в первую ночь, когда Эвелина шла к покоям мужа. Не с той, тяжелой и злой, какой молчат перед ударом. Эта тишина была другой: собранной, сухой, почти судебной. В ней уже не было места случайным словам.

Нина сидела у окна в северной гостиной и смотрела на свои