мои раны, изготовленную из крови абаку, и приговаривал, мол, теперь у него есть волшебное снадобье для лечения антимага. Надо сказать, заживало, в самом деле, быстрее и легче, почти как с применением целебной магии.

С того дня, как я переселилась в квартиру к преподавателю Шторму, мой быт в академии облегчился. В моем распоряжении оказалась не только своя кровать, но и просторная комната с удобствами. Принимать пищу предпочитала в столовой, находясь в компании наследников, хотя приемный отец всегда радовался, если присоединялась к нему за столом.

Преподаватель пользовался любым случаем, чтобы проверить мои способности, которые в отсутствие Эджина никак не проявлялись. Практически не получалось на расстоянии обращаться к магическому резерву наследника, мне не хватало знаний, чтобы придумать, как пользоваться известными Лаэрту заклинаниями. И все же Шторм не терял надежды, с каждым отрицательным результатом воодушевляясь все больше. Он приговаривал: «Значит, есть над чем поработать. От широты перспектив голова кружится». Я в этом вопросе ему доверяла. У преподавателя знаний и опыта больше, а стремился он сделать лучшее.

После объединения с Эджином, мы тренировались два раза в день. Утром с Лаэртом, укрепляя нашу связь и обучаясь управлению общими силами, а вечером – в команде. Несмотря на усталость, мне нравилось учиться и тренироваться. Каждый день приносил что-то новое: победы и знания.

При бешенной загруженности Игл не забывал о театральном представлении. Выправленные для всех пропуска позволяли выходить в столицу и посещать семейство Бонин, чему молодая госпожа и хозяйка дома чрезвычайно радовались. В их размеренную и уединенную жизнь вошел не только отбор невест, но и регулярные визиты наследников.

Вирил приходил ради встреч с предметом своих мечтаний, я и наследник Волис репетировали под руководством Игла, а Эджин молчаливо наблюдал, устроившись на одном из диванчиков в гостиной. Гарольд сопровождал нас по настроению, предпочитая увидеть постановку во дворце.

Надо сказать, наследник Волис играл отлично, но как личность он беспокоил. Его глаза внимательно наблюдали за мной во время перерывов. К нему часто приходили посыльные с письмами. Создавалось впечатление, что молодой политик пользуется возможностью выходить в столицу для плетения интриг. Меня бы это не волновало, если бы не его неотступной интерес, на который не преминул обратить внимание Лаэрт.

Вот с кем на каждом шагу возникали проблемы. Каждое утро он заходил за мной в квартиру преподавателя Шторма под разными предлогами. В течение дня старался держаться поблизости, и прощались с ним, когда Эджин провожал перед отбоем до дома.

– Я больше не буду бегать от своих чувств, – однажды заявил он, стиснув в объятиях перед расставанием. – Есень, я долго боролся, доказывая, что не имею права тебя любить. Отец не одобрит мои чувства, но я не желаю отказываться от счастья быть рядом с тобой. Кто бы мог подумать, что бедная сирота из глухой провинции украдет мое сердце? Есень, ты единственная женщина в моей жизни.

– Ты знаешь? – спросила испугано.

– Конечно, – он тепло улыбнулся.

– Когда ты узнал? – сердце бешено колотилось.

– Почти сразу.

– И ты все время молчал? Почему?

– Поначалу был вынужден из-за образовавшейся зависимости, а после … – его глаза потемнели, напомнив глубиной бездонную бездну, – а после я понял, что сердце отказывается слушать доводы разума.

Игл пытался остановить напирающего друга, но тот лишь отмахивался от советов. Гарольд порой вступался за него, но и меня старался прикрывать.

Наследники в академии постепенно привыкли к присутствию рядом с ними парнишки из провинции, сделав поправку на мое усыновление преподавателем. Возможно, между собой они возмущались, но выговаривать лично мне перестали. Наверное, только Ират не успокоился и кидал вслед неприятные замечания, но дальше злых слов не заходил. Все понимали, чем чревато плохое отношение к приемному сыну Шторма.

Наконец, день театрального представления настал. Игл добился от актеров отличного знания роли, провел несколько генеральных репетиций, и в итоге мы предвкушали выступление перед публикой. Меня, конечно, бил мандраж. Высокородные милорды могут не принять сюжет с переодеванием девушки в парня и осудить смелый ход сценариста, но Игла подобные рассуждения не заботили. Он самоотверженно отнесся к постановке спектакля.

Во дворце нам выделили несколько комнат для смены костюмов, где расставили столики с большими зеркалами. Игл пригласил трех утешительниц, по слухам прекрасно разбирающихся в косметике и наложении грима. В их обязанности также входила помощь с одеждой. Добрейшая миледи Бонин отправила ко мне в помощь личную горничную, помогавшую во время репетиций в их доме. Девушка приноровилась к моим хоть и подросшим, но все еще коротким волосам и могла быстро менять прически, в зависимости от сцены, где я изображала госпожу или молодого человека.

Помост для выступления обустроили в большом зале, поблизости от тронного, чтобы не доставлять проблем тем милордам, которые предпочитают разговоры о политике развлечениям.

– Есень, смотри здесь, – позвал меня наследник Волис, ткнув в лист со сценарием.

– Что? – вежливо поинтересовалась, нагнувшись к нему.

Стоящий поблизости Эджин недовольно скривился. Ему не нравилось наше тесное общение с театральным партнером.

– Прекрасная госпожа, подарите мне один из ваших взглядов, – настроившись на романтический лад, напевно произнес Волис. – Разворачиваешься ко мне и смотришь в глаза, – ровным тоном добавил он.

– Игл говорил о кокетливом взмахе ресниц, – не согласилась с ним.

– По мне так вообще должна отвернуться и уйти, – проворчал недовольно Лаэрт.

– Не вмешивайся, – строго посмотрел на него Волис.

Я тоже подарила укоряющий взгляд. Недовольство Эджина росло каждый раз при обсуждении романтических сцен. Наследника буквально начинало меленько трясти, отчего Игл ярился и выгонял мешающего друга вон. Сейчас наш вдохновитель отдавал последние указания о декорациях, а потому не мог прийти на помощь. Приходилось соблюдать тактичность, чтобы не спровоцировать взрыв между парнями. Если я терпела и молчала, то наследник Волис предпочитал выдавать прямые советы, кому и куда необходимо уйти.

– Пристальный и влюбленный взгляд, – продолжил настаивать на своем он.

– Еще чего! – возмутился Лаэрт.

– Эджин, пожалуйста, не вмешивайтесь, – умоляюще на него посмотрела. – Нам скоро играть, не стоит устраивать сцену.

– Не обращай на него внимания, – положив руки мне на плечи, наследник Волис развернул спиной к Лаэрту, одновременно отгораживаясь от него.

– Лучше спросить Игла, когда он придет. Если отступим от его указаний, он нам не спустит, – предложила я.

– Будто мы собираемся играть второй раз, – весело хмыкнул партнер. – Взмах ресниц