господин Адар. Проходите. Что вы от меня хотели?.. Вы больны. Конечно. Долго не проходящий кашель с кровью, головные боли, слабость, охриплость, одышка, боль в сердце и в костях в подреберье, отеки... Раздевайтесь, посмотрю. И... ничего хорошего. С хорошим и вообще-то редко к доктору приходят, но здесь совсем ничего, даже в следовых количествах. Легочная алая кровь с пеной, немного, но постоянно, увеличенные лимфоузлы на стороне пораженного легкого, невралгические боли, сип с плеском жидкости при аускультации, большая площадь поражения при перкуссии, асимметрия лица, разные зрачки, багровые пятна и растяжки на боках и животе, дистрофия мышц, плохой запах при дыхании, синяки образуются ни с чего, раны не заживают, печень вне пределов нормы... Все то, что не было заметно в темноте, с завязанными глазами и под куском черной ткани, хотя кое-что характерное Илан тогда себе и отметил. Давно? В мелочах давно, лечил только кашель, но бесполезно. Возраст? Пятьдесят семь. Резко хуже стало буквально несколько дней назад. Да, Илан знает причину. А знает ли господин Адар причину причины?

  

  Адар снисходительно улыбнулся.

  

  - Я пришел за приговором, - сказал он.

  

  - Время можно потянуть, - пожал плечами Илан, перебирая в ящике лекарства. - Подождите одеваться, присядьте на кушетку. Я сделаю два укола, дам микстуру, пилюли и раствор для компрессов. На уколы нужно будет либо ходить, либо лечь к нам в легочное.

  

  - Кого ты хочешь обмануть, доктор, - сказано без вопроса в голосе.

  

  - Никого. А вы, господин Адар?

  

  - Тоже никого. Тогда для чего мне лечиться?

  

  - Честно?

  

  - Хотелось бы.

  

  - Я не должен так говорить, но... вам скажу. Вы свой человек, вы видели много правды и неправды, чтобы разбираться в этом. Лечиться бесполезно, ваша болезнь не лечится, но можно продлить жизнь настолько, что хватит привести в порядок дела, помириться с теми, с кем вы в ссоре, утешить тех, кто за вас беспокоится, и умереть просто и спокойно. Не сходить с ума от боли, которая начинает подступать. Не мучиться, захлебываясь кровью и гнилым легким. Здоровья и сил осталось ненадолго, и вы это знаете. Я могу помочь уйти достойно.

  

  - Спасибо. Это честный приговор. Чахотка?

  

  - Нет. С чахоткой, даже если зашла далеко, я справляться умею. С тем, что у вас, к сожалению, не могу. Резать поздно. Да и нечего резать, от легкого мало что осталось, и болезнь уже не только в легком.

  

  - Знаешь, доктор, мне не жаль. Я заслужил.

  

  - Никто не заслужил, не говорите глупостей.

  

  - Руку вашему богатенькому коллеге отрубил я. Говорят, он при смерти.

  

  - За что? - поднял глаза от рецепта Илан.

  

  - За то, что... отказался лечить Номо и пришлось обращаться к тюремному врачу с Судной площади.

  

  Какая-то неожиданная заминка в хриплом голосе. Словно не знал ответа на вопрос, не подготовился, и сочинять объяснение пришлось внезапно. Как будто не помнил, к кому пришел. Впрочем, может, ему не сказали внизу, кто из врачей на приеме.

  

  - Левую или правую? - спросил Илан.

  

  Бесцветные глаза на потемневшем от болезни лице долго смотрели на Илана. Он выдержал взгляд. А Адар глаза отвел.

  

  - Правую, - сказал Адар.

  

  - У него отрублена левая, - невозмутимо соврал Илан и стал дописывать рецепт.

  

  - Значит, левую, - легко согласился Адар. - Я волновался, я не помню.

  

  - Господин Адар, а теперь кого вы хотите обмануть? - поинтересовался Илан, прикладывая к рецепту печать. - Самого себя?

  

  Опять долгий взгляд. Смотрит на Илана странно, словно видит его впервые.

  

  - Ты не простил меня за Джату, верно?

  

  - Не простил, - покачал головой Илан. - Но это моя болезнь, для вас она ничего не значит.

  

  - Нехорошо. Ты же святой, ты должен был простить.

  

  - Нехорошо, согласен. Ну, так я не только хорошие вещи делаю. А то, что святой, вообще не я придумал. Я говорю вам: простил или не простил, неважно. Джата простил, это должно вас успокоить.

  

  - Тогда, если не простил, отомсти. Я здесь. Я готов принять наказание. Сообщи в префектуру, что я сознался.

  

  - Вот ваши лекарства, господин Адар. За жидкостью для компресса обратитесь с рецептом в нашу аптеку, от главного выхода направо, там выдадут. Обезболивающее у вас должно было остаться.

  

  - Его нет.

  

  - В прошлый раз я оставлял вам много. При обыске в доме его не нашли.

  

  - Я потерял, - развел руками Адар, и это тоже неправда. То ли разучился врать, то ли уже нет сил притворяться.

  

  Илан взял в руки первый шприц и открыл баночку со спиртом.

  

  - Господин Адар, не морочьте мне голову. Хотите в префектуру, идите в префектуру. Я вам не верю, может, они более легковерные. Если надумаете остаться в госпитале, я выпишу направление. А сейчас лягте, повернитесь ко мне спиной, расслабьтесь и подумайте. Если не надумаете, завтра на уколы в это же время, в хирургическое отделение к дежурному врачу.

  

  - Мне очень нужно, чтобы ты поверил.

  

  - Зачем?

  

  - Потому что это сделал я.

  

  - А чем рубили? Топором?

  

  - Нет. Абордажной саблей.

  

  Ответ, скорее всего, верен. Но все равно он вранье. Слабые руки, одышка, боль в груди - нет, не позволили бы такого чистого, ровного и очень сильного удара. Особенно если волноваться настолько, чтобы не помнить, какую руку рубил. Лет двадцать назад ты был на такое способен, господин Адар. Сегодня - нет. Так кого защищаем, если Номо мертв?..

  

  - Хочу умереть, - вдруг говорит Адар, вздрагивая от иглы. - На плахе быстрей, чем от болезни. Не так противно и страшно. И больно совсем недолго.

  

  - Идите, пейте прописанные лекарства, - вздохнул Илан. - Если вы придумаете себе еще преступлений, которых не совершали, я попрошу кого-нибудь официально обратиться ко мне за помилованием от вашего имени. Это может сделать любой встречный. Я не