я вас привез в отель, могу и вывезти отсюда. Несколько дней назад вы наняли или украли яхту в Остенде. Я не знаю, что вы с ней сделали, да мне и дела нет. Однако подозреваю, что моя дочь чудом избежала смерти на вашей яхте. Так вот, у меня тоже есть яхта. Предположим, я воспользуюсь ею так же, как и вы своей. Предположим, я проведу вас туда, мы выйдем в море, и однажды ночью я попрошу вас шагнуть за борт. И если я так поступлю, то хотя бы получу удовлетворение от того, что освободил общество от гнусного мерзавца.

– Вы этого не сделаете, – тихо сказал Жюль.

– Не сделаю, – спокойно согласился Рэксол. – Если вы будете хорошо себя вести. Но если вы не проявите благоразумия, клянусь, я не успокоюсь, пока вы не умрете. И никакая полиция мне не страшна. Вы еще не знаете Теодора Рэксола.

– Вижу, вы не шутите! – воскликнул Жюль с ноткой удивления в голосе, словно обнаружил нечто важное.

– Полагаю, что нет, – подтвердил Рэксол. – А теперь послушайте. В лучшем случае вас выдадут полиции. В худшем я разделаюсь с вами самостоятельно. С полицией у вас будет шанс отделаться двадцатью годами каторги, ибо хоть совершенно ясно, что Реджинальда Диммока убили вы, доказать это не так-то просто. Со мной шансов у вас не будет вовсе.

Я задам вам несколько вопросов, и в зависимости от того, как вы на них ответите, я решу, передать ли вас в руки полиции или свершить правосудие самому. Позвольте заметить, последнее для меня гораздо проще. И я бы так и поступил без колебаний, если бы не чувствовал, какой вы умный и выдающийся человек; если бы не испытывал невольного восхищения перед вашим отвратительным мастерством и изобретательностью.

– Так вы полагаете, я умен? – спросил Жюль. – Вы правы. Я умен. И я был бы вам не по зубам, если бы от меня не отвернулась фортуна. Своей победой вы обязаны не мастерству, а везению.

– Так говорят все проигравшие. Несомненно, в битве при Ватерлоо фортуна улыбнулась англичанам, и все же это было Ватерлоо.

Жюль делано зевнул.

– Что вы хотели узнать? – вежливо поинтересовался он.

– Первое и наиважнейшее: мне нужны имена ваших сообщников в этом отеле.

– Больше никого нет, – ответил Жюль. – Рокко был последним.

– Не стоит начинать наш разговор с неправды. Если бы у вас не было сообщника, как бы вы догадались, что Его Высочеству принцу Евгению подадут определенную бутылку вина?

– Выходит, вы вовремя все сообразили, – сказал Жюль. – Этого я и боялся. Позвольте вам объяснить, что в том деле сообщник мне не требовался. Бутылка лежала сверху, к тому же я слегка выдвинул ее вперед.

– Значит, это не вы устроили, чтобы Хаббард заболел накануне вечером?

– Я и понятия не имел, что Хаббарда подвело его безупречное здоровье, – удивился Жюль.

– Скажите, – продолжил Рэксол, – в ком или в чем причина вашей ненависти к принцу Евгению?

– Я не питал ненависти к принцу Евгению, – уверил Жюль. – По крайней мере, сначала. Я лишь позаботился, за некоторое вознаграждение, чтобы принц раньше определенного дня не встретился в Лондоне с мистером Сэмпсоном Леви, вот и все. Дело казалось довольно простым. Раньше я справлялся с задачами и посложнее. Я был уверен, что смогу все устроить с помощью Рокко и Эм… мисс Спенсер.

– Эта дама – ваша жена?

– Мечтает ею стать, – презрительно фыркнул Жюль. – Прошу, не перебивайте. Я уже завершил приготовления, и тут вы неожиданно купили отель. Теперь я могу сказать, что с того мгновения, когда вы ночью застигли меня в коридоре, я стал втайне вас бояться, хоть и не признался бы в этом даже себе. Я посчитал, что безопаснее перенести арену наших действий в Остенде. Я хотел разделаться с принцем Евгением здесь, в отеле, но затем решил перехватить его на континенте и отправил туда мисс Спенсер с соответствующими указаниями. Однако беда не приходит одна, и вскоре глупец Диммок, который был с нами заодно, взбунтовался. Малейший промах мог погубить все, и мне пришлось убрать беднягу. Диммок хотел пойти на попятную, его мучила совесть, и жесткие меры были просто необходимы. Я сожалею о его безвременной кончине, но он сам навлек на себя беду. В общем, все шло хорошо, пока вы и ваша сообразительная дочь не объявились в Остенде с явным намерением вмешаться в наши дела. Однако до срока, указанного моими нанимателями, оставалось лишь двадцать четыре часа. Я продержал несчастного Евгения сколько требовалось, а потом вы все-таки умудрились его спасти. Не спорю, вы преуспели, но, судя по моим сведениям, вы появились слишком поздно. Время вышло, и, насколько мне было известно, уже не имело значения, встретится ли принц Евгений с мистером Сэмпсоном Леви или нет. Впрочем, мои наниматели все еще сомневались в успехе. Они сомневались, даже когда Евгений несколько недель провалялся больной в Остенде. По-видимому, они беспокоились и в тот день, когда Евгений все-таки увиделся с мистером Леви. Боялись, что эта встреча может им повредить. И тогда они обратились ко мне вновь. На сей раз они пожелали, чтобы с принцем Евгением было… покончено раз и навсегда. И предложили мне щедрую награду.

– Какую?

– За первое дело я получил пятьдесят тысяч фунтов, из которых Рокко досталась половина. Если бы все прошло хорошо, Рокко должны были принять в члены одного известного в Европе ордена. Этого он жаждал не в пример больше денег, тщеславный человек! За второе дело мне предложили сто тысяч. Довольно большая сумма. Жаль, что я так и не сумел ее заработать.

– Вы хотите сказать, что вам предложили сто тысяч фунтов за убийство принца Евгения с помощью яда? – заговорил Рэксол, до глубины души потрясенный этой хладнокровной исповедью.

– Вы слишком прямолинейны, – поморщился Жюль. – Я предпочитаю говорить, что мне было предложено сто тысяч фунтов, дабы принц Евгений почил в ближайшее время.

– И кто же ваши треклятые наниматели?

– Это, честно говоря, мне неизвестно.

– Полагаю, вы знаете, кто заплатил вам первые пятьдесят тысяч фунтов и пообещал еще сто.

– Очень смутно. Знаю только, что он приехал через Вену из… кхм… из Боснии. Наверное, дело имеет отношение, прямое или косвенное, к будущей женитьбе короля Боснии. Молодой правитель в политическом смысле еще ходит на помочах, и министры решили устроить ему брачный союз. Они предприняли попытку в прошлом году, но потерпели неудачу, так как взор выбранной ими принцессы был прикован к другому принцу – Евгению Познанскому. Министры короля Боснийского отлично знали обстоятельства принца Евгения. Они знали,