что это тело тренированного воина. Меня больше интересовали раны, что были у него вчера. Заживает, как на собаке? Ну тогда он хорошая большая собака, потому что фиолетово-синие разводы ушибов еще были. Но в целом муженек выглядел весьма бодрым. И это радовало. Тащить его на себе мне больше не нужно. Я фыркнула этой открытой демонстрации себя любимого и помешала кашу, закинув за спину свесившуюся довольно толстую и длинную рыжую косу.

Одевался он в ту одежду, что вчера отдали мальчишки, тоже медленно и явно красуясь. Он даже вчерашние труселя свои постирал сам и высушил, судя по всему, магией. Вообще с водой у него было все хорошо. Маг воды? Или все несколько сложнее? Пока не понятно.

«Это его одежда», — вдруг отчетливо поняла я. — «Откуда я это знаю? Просто знаю, и все. Что-то интуиция у меня обострилась в этом мире сверх меры. Нет, я не жалуюсь. Я ворчу и наслаждаюсь».

— Мы плывем дальше! — повелительным тоном сообщили мне, когда я собрала угли в жаровню, затушила костер и сполоснула котелок.

Я кивнула и села в лодку, предоставив ему возможность самому сесть в ее середину и работать веслами. Я рассматривала лицо мужа, потому что только сейчас, когда спал отек, его черты можно было толком рассмотреть. И вот тут уже было не все так радужно, как с его безупречным телом. Лицо, безусловно, тоже было лицом воителя. И по-своему привлекательно. Но только не было в нем ни ума, ни интеллекта, ни духовной силы. Зато было много упрямства и решительности.

Широкий подбородок, чуть сдвинутые брови придают взгляду остроту. Глаза ярко-голубые, нос крепкий и прямой, слегка изгибается, как будто был несколько раз сломан, но это только подчеркивает мужественность и силу. Губы полные и упругие, с мягким изгибом. Это красивое лицо, но в то же время грубоватое лицо хищника. А мне всегда нравились мужчины, чье лицо выражало ум и интеллект. Я даже и очки приветствовала на таких лицах. А сейчас передо мной варвар. Да я и по жизни всегда считала, что самый важный орган в сексе — это мозги.

Но выбирать не приходится. Дар так дар. Работаем с тем, что есть.

Муж, заметив мой изучающий взгляд, довольно улыбнулся и, когда мы отчалили, скомандовал:

— Нам нужно в замок Брейдаблик**.

Я снова никак не отреагировала и лениво наслаждалась речкой, солнышком, красивым мужчиной, что сейчас работал веслами.

— Ты ведь ни разу не слышала это название, — не спрашивая, а утверждая сказал он.

Я вскинула на него глаза. А он продолжил:

— Ты и про меня ни разу не слышала. На мое имя ты никак не отреагировала. Тебе оно незнакомо.

Я опустила руку в воду, ничего не отвечая. Что, собственно, я должна ему сказать?

— Ты не проявила ни малейших признаков радости или удовлетворения от того, что теперь ты моя жена и носишь это имя. Ты не стремилась за меня замуж, — снова не спрашивал, а утверждал муж. — И сделала ты это только, чтобы снять веревку с моей шеи. Магия рода Иудекс не позволила тебе поступить иначе?

Я пожала плечами. Понятия не имею, что ответить на все это. Да, определенно, не смогла пройти мимо. Да, совершенно точно, не рада была выйти вот так замуж за бродягу. Но вышло как вышло.

А муж продолжил:

— Там, у виселицы, ты понятия не имела, кто я такой, но все равно вмешалась. Не дала меня повесить. Хотя родовой магии у тебя тогда было на донышке. Пара капель. Они не дали тебе стерпеть несправедливость, и ты вмешалась. Но вот распознать ложь, и уж тем более вершить правосудие у тебя сил не было тогда. И сейчас нет? — сведя вместе брови, спросил он.

Я снова понятия не имела, о чем он. Ни малейшего. А когда не знаешь, о чем говорит собеседник, есть много способов отреагировать. Я выбрала сделать загадочный, таинственный вид и помолчать, хотя обычно не стеснялась своего невежества и переспрашивала, если чего-то не знала. Всегда считала, что невежество — плод лени, а не ограничений.

— Откуда ты?

— Переезжаю, — фыркнула я, озвучив почти правду.

— Сбежала? Род Иудекс ведь не знает, где ты? Никто бы добровольно не отдал такое сокровище, — уверенно сказал он. — Глава рода Иудекс в ярости от твоего побега? Это замужество — попытка спрятаться? Ты не рассчитывала на то, что я окажусь не бродягой и алкоголиком и не сдохну в первой же канаве? Хотя ты вчера обрабатывала мои раны, и во многом благодаря тебе я сегодня смогу грести, и ребра срослись. Моя магия без твоей помощи так быстро бы не сработала. Я прав? Во всем? Или угадал только частично? — забросал он меня вопросами.

И вот что я на это могу ему ответить? Лучшая защита — это нападение. Поэтому попробуем напасть. Ну или, может быть, отвлечь? Хотя вряд ли. Ну хоть время скоротаю, пока плывем в этот его замок Брейдаблик.

— Ты не бродяга и не алкоголик. И не вор. Ты… скорей всего, ты из знатного рода, довольно богат и знатен. Ты силен, магия в тебе плещется. Об умственных способностях пока судить рано, но, если честно, пока они не велики. На тебя напали, избили, обвинили в том, чего ты не делал, и без моего вмешательства чуть было не повесили. Что там ты делал, пока тебе кляп не воткнули? Орал свое имя и приказывал? А тебе не верили. Ну просто «Принц и нищий», — фыркнула я.

И моя тирада, нужно признать, произвела впечатление. Муженек взвился и опять стал скрипеть многострадальными зубами.

— Они все заплатят! Я им устрою! Я четко сказал свое имя! Они обязаны были послать гонца в замок Брейдаблик! Как они посмели! — ярился он и пустился в рассказ, как его били, как его топтали ногами, как унижали в тюрьме и отказывались верить его словам.

Я слушала, кивала и помалкивала.

— Им заплатили, — меланхолично перебила я его очередную гневную тираду.

Муж замолчал на полуслове и уставился на меня. Видимо, поверил сразу.

— Кто? Хотя да. Откуда ты можешь знать. Ты и мое имя услышала недавно. Магия?

Я вскинула брови.

— Внесите в это логику! — буркнула я, имея в виду, что никакой магии, чтобы сделать вывод на основании его рассказа и поведения судей, и не нужно.

—