Это девиз рода Иудекс, — хмуро буркнул муж. — И я не тупой! Это кто-то из своих. Из близких. Воспользовались знаниями о природе моей магии и лишили меня ее. Еще поэтому мне не верили, когда я говорил, кто я. Дело было не только в грязных лохмотьях. О том, как можно заблокировать магию, известно довольно узкому кругу посвященных.

— Это существенно сужает круг подозреваемых, — кивнула я.

— Нет. У меня большая семья, — покачал он головой. — И каждому я верю, как себе. Или как тебе.

— Как мне? — удивилась я.

— Да! Ты теперь моя жена, — ответил он спокойно.

— Мило, — фыркнула я. — С таким подходом немудрено, что тебя чуть не лишили магии и не повесили.

— Теперь у меня есть ты. Ты разберешься! — вдруг безапелляционно заявил этот… муж.

Я не стала спорить. Мне бы со своей жизнью немного разобраться. Его проблемы решать пока не очень хочется. Но выхода у меня, судя по всему, опять нет.

— Это твои сапоги, твои камзол из кожи и штаны. В этой деревне перед самым городом, где тебя мечтали повесить, тебя раздели и обрядили в вонючее рубище. Ты это помнишь? — все же спросила я.

— Нет, — покачал он головой.

— Где тебя лишили магии?

— В родовом замке Брейдаблик. Только там это возможно. В одной из башен. Я тебе покажу, сообщил он.

— Хорошо, а с чего начинаются воспоминания о твоих злоключениях? Убитого мельника ты помнишь?

— Нет, — покачал он головой. — Я очнулся в тюрьме. В каменном мешке городка, там меня снова избили и обвинили в том, что я в пьяном угаре поспорил с мельником, ограбил и убил его. Я кричал, орал свое имя, но они только смеялись и не верили ни одному моему слову. Они…

— Это я уже слышала, — перебила я, поморщившись. — Получается, что на тебя напали в твоем собственном родовом замке, лишили магии и привели в бессознательное состояние. А дальше вывезли в ту деревню и сдали с рук на руки. Те раздели тебя и бросили одежду там же, в кустах, не рискнув тащить ее с собой в город. Им и так хорошо заплатили, и с кровавой одеждой они возиться не захотели.

— А кто? — снова задал он глупый вопрос, но я постаралась максимально подробно ответить.

— Кто-то очень близкий к тебе. Кто-то, кому ты сильно мешаешь. Возможно, этот кто-то тебя сильно не любит. Но он вхож в вашу семью, у него есть власть и деньги, и немаленькие возможности. Провернуть такое простому слуге не под силу. Хотя я почти уверена, что и слуги задействованы.

— И слуги? — схватился он за голову, перестав работать веслами.

— Да. Слуги многое видят и слышат. И без их помощи такое не провернуть. Нужно искать этого человека и всех его помощников, если не хочешь, чтобы весь этот кошмар повторился, — заверила его я.

— Он может повториться? — муженек пришел в себя и снова принялся грести.

— Да. Почти наверняка тот, кто все это заварил, не остановится. Он не добился своей цели, поэтому он продолжит. Для меня лично еще много вопросов осталось. И самый главный — зачем такие сложности? Тебя лишили магии и привели в бессознательное состояние. Почему было сразу не перерезать тебе горло, и вся недолга? А потом скинуть тело в ров? У тебя в замке ров есть? — спросила я.

— Ров есть, — кивнул он. — Одна сторона замка стоит прямо на реке, по которой мы сейчас плывем. А вот от нее-то и прорыт ров. Эта река и питает его.

— И? — спросила я муженька, видя, что он задумался.

— Это точно кто-то из членов моей семьи. Потому что, если бы был чужак, он бы и в самом деле перерезал бы мне просто горло. А член семьи знает, что это можно делать только не на моей земле. И уж точно не в замке. И совершенно точно чужими руками. Родственник или близкий не может этого сделать, — ответил он.

— Почему? — удивилась я.

— Все просто. Родовое проклятье, — сообщили мне, как будто вопрос и не стоил того, чтобы его задавать.

И возможно, будь я и в самом деле член дома Иудекс, я бы все об этом знала, и сама бы догадалась. Я же была об этом совершенно не осведомлена, мне только по словосочетанию «родовое проклятье» приходилось в общих чертах догадываться, что он имел в виду.

— Вот поэтому и вывезли на чужие земли. Вот поэтому и доверили казнь веревке. И палачу. Палач не убивает. Он казнит. И даже если он вдруг окажется членом моей семьи, проклятье на родовой замок Брейдаблик не падет. Оно на нем и и так уже есть. Просто не усугубит. Хотя куда уж еще больше, — снова бросил грести муж и потер лоб.

— А… Как палач может оказаться членом твоей семьи? — поразилась я.

— Троюродных братьев-бастардов никто не отменял, — хмыкнул он.

— А. Ну да, — со знанием дела покивала я.

Все равно вопросов было еще много, но задать я их не успела.

— Я расскажу тебе все о семье, — начал было он первым, но я его остановила.

— Город! — сказала я, протянув руку и указав на виднеющиеся вдалеке башни, стяги и флаги.

— Да, я знаю. Это мой город, — сообщил муж.

Я приподняла бровь и хмыкнула. Не то чтобы я не верила, но все же сомнения присутствовали.

— Я хочу в город. Причаливай! — нетерпеливо сказала я.

— Нет, — последовал холодный ответ.

— Я хочу в город!

— Нет!!! — заорал на всю реку муж.

— Это моя лодка! И куда хочу, туда и гребу!

— А ты моя жена! — орал он мне в ответ. — И в город мы не пойдем! И лодка эта теперь не твоя, а наша!

Влипла я. Вот уже и имущество делить начали! Не то чтобы я была жадная. Я домовитая. И не то чтобы я жаловалась, так, ворчу, как обычно. Поэтому прищуриваемся и отвечаем:

— И родовой замок Брейдаблик тоже теперь получается наш?

— Да! Почти! — ревет муженек, продолжая грести и хмуриться.

— Ах, почти! — ору в ответ,