Я вернулась к телеге, и муж попытался приподняться. Избили его знатно. Живого места не было, и я очень надеюсь, что никаких серьезных повреждений нет, кроме сломанных ребер. Только внутреннего кровотечения мне и не хватало. Зачем тогда, спрашивается, спасала? Тут явно в камышах операционной не предвидится.

— Я могу отвезти к местной знахарке или в трактир. Там на втором этаже комнаты сдают, — предложил мужичок.

— Нет! — хором ответили мы с мужем.

Он уставился на меня единственным глазом, явно пораженный.

— Похвально, что наши желания так совпадают, — выдала я и повернулась к мужичку. — Как зовут?

— Лейф Гудмундссон, госпожа.

— Лейф, в город мы не поедем. Я покажу куда. Тут не так далеко. Довезешь, и я с тобой расплачусь, — кивнула я и покосилась на чахлую кобылку.

«Троих она явно не вывезет», ­— вздохнула я. «Боливар и одного-то с трудом осилит, а я своих не бросаю. Тут Буцефал нужен*, а раз его нет, идем пешком».

— Как скажете, госпожа, — и мужичок, проворно взяв вожжи, повернул свою телегу прочь от города и виселицы.

— Ты пойдешь пешком? — удивленно прохрипел муж, видя, что залезать в телегу я не пытаюсь.

Он снова приподнялся с соломы, которой было устлано дно телеги. Правда, соломы было немного, и, по сути, он лежал на голых досках.

— Лежи! Нужно убираться отсюда побыстрее. Не нравится мне тут, — и я повела плечами и накинула на голову капюшон. — Если лошадь встанет на полдороге, нам это не поможет. Да и быстрее так будет, — скептически покосилась я на чахлую лошадь, явно знававшую лучшие времена.

Вперед мы двинулись довольно быстро, потому что я шла первая, показывая дорогу и задавая хороший темп. За мной, еле-еле душа в теле, плелась лошадь и мужичок, который тоже не рискнул сесть в телегу и шел рядом.

Так мы и шли по дороге вдоль распаханных полей прочь от города, до которого я так и не добралась, и от мрачной виселицы. Мужичонка помалкивал. Я же боялась его о чем-то спрашивать. Ни к чему мне лишние разговоры. Хотя вопросов у меня было очень много.

Мы добрались до леса, и я прибавила шаг. Я оглядывалась на город и все ждала, что оттуда будет погоня. Они явно были уверены, что я пойду в город и остановлюсь в трактире. А значит, никуда от них не денусь вместе со своим свежеиспеченным мужем, которого они так жаждали повесить. И с каждой минутой, анализируя все слова, жесты и взгляды, я понимала, что его точно подставили.

Ветку, на которой висела моя метка, я заметила издалека и остановилась.

Я подошла к телеге и наклонилась к мужу.

— Ты идти сможешь? Я могу договориться, и мужик поможет тебя дотащить. Но я не доверяю ему.

— Нам нужно к реке, — прохрипел он.

— Нужно. Ты дойдешь до нее? — спросила я.

Он снова удивленно на меня уставился.

— Откуда ты знаешь про реку?

Я иронично приподняла брови и скривила лицо.

— Ты хочешь поговорить об этом? Они скоро поймут, что в город мы не пошли, и тогда бросятся в погоню, — фыркнула я.

Муж сел, а потом подтянул свое большое тело и свесил ноги с телеги.

— Я тебя не дотащу. Тут не очень далеко, но все же до реки я тебя не донесу. Довести сумею, — снова подняла я вопрос о насущном.

— Я дойду! — сурово и хрипло сообщил новоиспеченный муженек.

— Дальше мы сами, — повернулась я к мужичку. — Сколько? — прищурившись, спросила я, и видимо что-то было в моем взгляде, потому что цену он не заломил, а запросил медную, явно не слишком крупную монетку.

Я расплатилась, и мужичок помог мне стащить с телеги моего мужа и поставить его на ноги.

— Куда же вы дальше-то, госпожа? Я тут все знаю. Тут жилья нет.

— Проваливай! — прохрипел муж и пошатнулся.

Я поспешно подставила плечо и вздохнула.

«Ну никакой дипломатии! Кто же так грубо с местным населением общается?» — подумала я и, выдав свою самую душевную улыбку, сказала:

— Я справлюсь. Разворачивайся и езжай с миром, Лейф Гудмундссон, — вспомнила я его имя.

Мужичок покивал и развернул свою лошадку. Они поехали обратно в сторону города. Я стояла и поддерживала мужа, не спеша уходить с дороги. Дождалась, когда мужичок отъедет подальше и еще раз обернется в нашу сторону. И только тогда скомандовала:

— Быстро! — подхватив мужа, я нырнула в заросли и поспешила к веревке-метке.

Отвязала ее, не желая оставлять следов, и потащила мужа вперед.

— Река, — хрипел он, с трудом, но все же переставляя ноги. — Нам нужно к реке.

Это было странно, но мне показалось, что ему явно стало легче. Потому что он шел весьма уверенно. Возле виселицы мы его тащили вдвоем. Тут же я справлялась сама, и передвигались мы быстро.

Добравшись до лодки, я сбросила закрывающие ее ветки и загрузила мужа. При этом уложила его на корму, на котомки с моими припасами, подложив под голову мешок с платьями и нижнем бельем. Он был самый мягкий. Муж, как только оказался в лодке, казалось, совсем отключился. По дну лодки я его волочила и устраивала почти бессознательное тело. Но когда я уложила его, он вдруг перекатился на бок, а его рука свесилась в воду. Я вынула руку из воды, но муж застонал и снова опустил ее в реку.

Мне некогда было с ним спорить, тем более я поняла, что он или уснул, или был без сознания, и ответить все равно не мог. «Устрою семейные разборки несколько позже!» — решила я. Чувствовала, что стоит поторопиться.

Я поспешно сняла туфли, а за ними и чулки, оставшись босиком. Скинув плащ и шарф, подоткнув полы своего платья и сложив все в лодку, я начала толкать ее в воду.

Вытолкав лодку, я залезла в нее, все-таки намочив подол, и взяв весла, уверенно стала грести к центру реки. Нужно убираться отсюда, пока они не опомнились. То, что может быть погоня, я не сомневалась.

Кто такие эти самые «они», я и понятия не имела. Просто поняла вдруг, что не чисто все там. И что судьям точно заплатили за этот фарс. Откуда вдруг пришло это знание, плавно перетекающее в уверенность? Я не знала,