чертах. Он ни о чем не жалеет, а то, что произошло, значит, было судьбой предначертано. Так всегда говорила мама, когда сталкивалась с какими-то трудностями в жизни.

— Твой редактор и Саша Ярошко привет передавали. Сказали, не сегодня завтра проведают.

Лешу тронули эти слова. Хотя вслух он сказал другое: мол, скоро выпишут, может, быстрее в редакции, чем здесь, увидятся.

— Спасибо, что приехали, не дали мне тут от тоски помереть, — поблагодарил Разумков гостей и с нежностью посмотрел на Любу. Она уловила смысл этого особого взгляда, переданную в нем симпатию, и благодарно улыбнулась в ответ.

К счастью, обошлось без осложнений, к руке постепенно возвращалась дееспособность. Хотя для полного восстановления, как сказал лечащий врач, нужно время и тренировочные упражнения.

— Вот в отпуске ими и займусь, — себе и врачу пообещал Разумков.

— Сдержите только слово, это в ваших интересах.

О ранении он и словом не обмолвился в письмах жене и маме с отцом. Зачем их понапрасну волновать? По приезде, конечно, шрам на руке не скроешь, придется объяснить. Но это будет потом.

В конце недели с подвязанной к плечу рукой Леша вернулся в редакцию. Сказали еще так походить, что было не очень удобно и немного смущало. Он не привык быть в центре внимания, а тут невольно в нем оказывался. Людское любопытство ведь безгранично.

Редактор как-то притворно, как Леше показалось, заохал и заахал: дескать, вот к чему приводит свойственная молодости лихая удаль, желание шашкой помахать там, где лучше поберечься. Хотелось возразить, не слушать эти небезобидные и далекие от истины разглагольствования, но Разумкову в те минуты совсем не хотелось спорить, конфликтовать, поэтому он попросту остановил поток слов шефа одной фразой-плотиной:

— Борис Палыч, я в отпуск хочу.

— Да-да, конечно, заслужили. Вам непременно надо отдохнуть и руку подлечить, я понимаю.

Разумков уже выходил из кабинета, когда услышал за спиной:

— Алексей, вас надо к государственной награде представить. По ранению орден Красной Звезды полагается.

Кем это установлено и где написано, редактор объяснять не стал. «А все-таки он неплохой мужик, зря мы над ним подшучиваем, — подумал Леша. — Нет людей без недостатков, над каждым при желании можно посмеяться».

— Поэтому подайте вместе с рапортом на отпуск и представление к награждению орденом. Я подпишу.

Леша не хотел верить своим ушам. Он предлагает самому на себя писать представление!

— А чего вы на меня так смотрите? Это нормальная практика. Пишите вы, но подпись моя будет.

Слегка похлопав по плечу и одарив «фирменной» наигранной улыбочкой, шеф выпроводил лейтенанта за порог.

«Ерунда какая-то! Ни в тын, ни в ворота такое не лезет! — негодовала честная, еще не испорченная службой офицерская душа. — Как ни крути, нескромно получается, не по совести как-то себя расхваливать. А ведь именно это и требуется для наградного листа».

Поделился мыслями с ответсеком. Тот согласился: негоже, мол, так делать, но в то же время в боевой обстановке с тобой шеф не был, что он может написать?

«Хоть советника Пухова проси, но он же не мой начальник?» — подумалось. И он попросил Ярошко:

— Саша, я рассказывал, где и как все в тот день произошло. Мне неловко, напиши сам.

Ярошко согласился, хотя и без особого энтузиазма. Леша облегченно вздохнул.

Однако подготовленные бумаги неожиданно «тормознул» начальник отдела кадров майор Ляшко, периодически участвовавший в заседании «вечерней редколлегии» в качестве почетного гостя. Уж от него-то, почти своего человека в штабе дивизии, подвоха никак не ожидали.

— Мужики, без обид. Представление «зарубит» «Иван Грозный», а я еще и выговор получу. Вы же знаете, какой придирчиво-дотошный во всем наш начальник штаба.

— А что не так? — с плохо скрываемым раздражением спросил автор документа, мысленно поддерживаемый стоявшим рядом Разумковым.

— Сразу возникает вопрос: как корреспондент дивизионной газеты оказался в Базараке, где нет наших войск, в афганском коммандос? В командировочном предписании четко написано место пребывания — Руха, войсковая часть такая-то.

— Паша, послушай, к чему такая бюрократия? Это же война…

— Нет, мы все находимся сейчас в зарубежной командировке. И войска 40-й армии действуют по законам мирного, а не военного времени.

— Хорошо, а если бы корреспондент газеты пошел в горы с разведротой или каким-то подразделением и оказался за пределами Рухи, получив там боевое ранение…

— Это меняет дело. Но пребывать в афганском батальоне советский офицер не имел права, не было у него такого задания. Это нарушение приказа командующего.

Чтобы быть юридически безупречным, кадровик стал листать свою тетрадку, наверное, в поисках нужного номера приказа.

— Хорошо, а как тогда быть? Липа получится, если все выдать так, будто Разумков получил ранение при обстреле нашего полка в Рухе.

Ляшко согласился, но своего варианта не озвучил.

Леше стало неприятно слушать эту непристойную канитель, ему захотелось развернуться и уйти. Зачем ему сдался этот орден, который чуть ли не на коленях надо выпрашивать.

— Постой, не кипятись, — Ярошко был упертым по натуре и не привык останавливаться на полпути. Тем более их дело правое, Леша «духа» завалил, чему есть свидетели, сам едва не погиб. — Я пойду к начпо, а если не поможет, то и к комдиву. Бюрократ несчастный ты, Павел Николаевич, не ожидал от тебя такого! — сказал все, что в душе накипело, ответственный секретарь и, переступив порог, громче обычного хлопнул дверью.

Надя, Вера и море

Пасха в этом году совпала с серединой календарной весны, хотя март и половина апреля в Беларуси выдались холодными. Народное поверье утверждало, что в день воскресения Иисуса на землю непременно придет тепло. Похоже, не спорили с этим и метеорологи, выдав весьма благоприятный прогноз на ближайшую неделю. Надя решила в конце апреля ехать к маме в солнечный Крым, где температура воздуха днем уже прогревается до комфортных 18–20 градусов тепла, значит, не за горами купальный сезон.

Курортный поселок Береговое она считала маленьким филиалом рая на земле, где 22 года назад ей посчастливилось родиться. Здесь Надя окончила школу, тут у нее много подруг и друзей, с которыми так хочется увидеться. А это, говорят, верный признак того, что они настоящие. Отдыхающих в поселке всегда с избытком, но к народной массовке быстро привыкаешь, тем более на приезжих «дикарях» местные неплохо зарабатывают, сдавая в аренду комнаты и целые дома.

Морская вода, теплое солнце и сухой степной климат как нельзя кстати будут для годовалой Верушки. Леша тоже так считает: во вчерашнем письме советовал собираться к маме не раздумывая. Он тоже туда приедет, как только дадут отпуск. Вот бы летом