о заблудившихся в тайге и вывод: потеряешь тропу-ориентир, считай, пропал. Если не навсегда, то на долгие недели. Начинающийся курортный роман как раз и уводил ее с проторенной житейской дороги в неизвестность. На пути случайно или нет встала мама, спасшая честь мужней жены.

Валера уехал через день, холодно попрощавшись. А следом пришло письмо от мужа, сообщившего долгожданную весть о скором прибытии в отпуск. Как вовремя, лето только начинается!

Салют на день рождения

О том, что у Любы день рождения 9 Мая, Леша помнил по ее рассказу, когда они только познакомились:

— Папа хотел назвать Викторией, так как родилась в День Победы, но маме почему-то не нравилось мужское имя Виктор, что уже говорить о Виктории. Назвали Любой, от слова «любовь».

Он задумался о подарке. Но сколько ни ломал голову, ничего путного придумать не мог. Пока не увидел, как офицеры-отпускники мелким оптом скупают на базаре косметические наборы в красивой коробочке. Леша решил взять сразу два — Любе и жене в подарок.

В честь праздника объявили выходной всем, кроме, разумеется, тех, кто стоял в наряде, нес боевое дежурство.

Именинница, как водится, накрыла стол из того, что было в столовой и военторговском магазине. Кулинарная смекалка тоже помогла. И, глядя на яства, можно было подумать, что находишься в кафе на Невском или на Немиге в Минске, но никак не в захолустном Баграме в комнате женского модуля. Люба умела и любила готовить — это сразу бросалось в глаза. К тому же открытая к общению, готовая всегда помочь — эти качества притягивали подружек-хохотушек, которые с пониманием относились к ее другу-ухажеру Леше. Он уже стал своим парнем в их женской компании, собиравшейся по знаменательным датам и праздникам. День рождения как раз и был одним из наиболее важных.

Косметический набор произвел впечатление не только на виновницу торжества, но и на всех девчонок. Каждой хотелось быть привлекательной, красивой, а по возможности еще и любимой.

Когда разносолы были съедены, а любимые песни спеты, наступил вечер. Вдвоем решили прогуляться по местному проспекту — центральной дорожке, ведущей к штабу.

Уже поравнялись с медпунктом, когда раздался характерный свист в небе. Леша сразу понял, что к чему. Интуитивно схватил Любу за руку и, резко потянув, повалил на землю, прикрыв собой. Взрыв раздался метрах в двадцати от них, у продсклада. Люба закричала и в испуге хотела бежать куда глаза глядят, но он не дал, придавив всем телом. Это было их спасением, так как в это время неподалеку разорвался второй реактивный снаряд. Куда упадет третий — наверное, и Аллаху неизвестно. По законам баллистики пули и осколки поражают прежде всего бегущих и стоящих и в значительно меньшей степени лежащих.

К счастью, третий эрэс улетел по дальней дуге и был для них неопасен. Тут же в ответ заработал наш «Град». Обстрел городка прекратился.

— Знают, гады, о всех наших праздниках, — отряхиваясь от пыли, сквозь зубы процедил Разумков.

— Леша, будем считать это салютом в честь Дня Победы и моего дня рождения, — улыбнувшись, предложила пришедшая в себя Люба. — Между прочим, это наше второе боевое крещение.

«А она все-таки молодец! Быстро справилась со страхом, — с симпатией и даже некоторой гордостью, глядя на Синицыну, подумал лейтенант Разумков. — Имя Виктория точно ей бы подошло».

По счастливой случайности осколками в городке никого не задело. Об этом на утренней планерке сообщил редактор, пришедший после совещания в штабе. Майор Трусевич поделился и личными впечатлениями. Он как раз читал книгу в своей комнате, обустроенной за кабинетом.

— Мужики, вначале подумал, что началось землетрясение, помните, как в прошлом году было? Скажу вам, неприятно находиться внутри здания, да еще одному. Не только пуля — дура, но и реактивный снаряд лишен интеллекта, запросто мог и в редакцию прилететь.

— Борис Палыч, «духи» не знали, что вы здесь. Поэтому и не стали наше скромное здание брать под прицел, — как обычно, сыронизировал ответсек Ярошко.

Через день они снова встретились. Леша в шесть вечера позвонил и назначил свидание, сказав, что будет с нетерпением ждать ее с работы на том самом месте, где они в обнимку лежали. Шутник. Чувство юмора, легкость в общении, нестандартность мышления — этим он и нравился ей.

Так она и подружке Кате ответила, спросившей по поводу ее симпатий и чувств к лейтенанту Разумкову. Да толку сплетничать, если кавалер женат, имеет маленькую дочь, по которой, как сам признался, очень соскучился. Какие могут быть планы или виды на урожай, как выразилась Катька.

А то, что они общаются, встречаются и даже поцеловались пару раз, только подтверждает, что им хорошо вдвоем. По сути, это все цветочки-пустоцветы. Ягодкам на них не суждено появиться. Хотя, если бы Люба не сдерживала Лешкины порывы, край ее обороны наверняка оказался бы прорван напористым лейтенантом…

Дипломат Лис

Начальник политотдела то ли по своей инициативе, то ли в рамках общеармейской проверки службы войск отправился под Чарикар, чтобы посмотреть, как на заставах и постах налажена охрана стратегической дороги Термез — Кабул.

Как водится, взял с собой в БТР небольшую свиту: пропагандиста политотдела подполковника Владимира Зиганшина и двух инструкторов — по организационно-партийной и комсомольской работе — майора Александра Петренко и прапорщика Олега Мохова. Видно, пришла их очередь выбраться в войска. Прессу в очередной раз представлял лейтенант Разумков. Если вдуматься, какую практическую помощь эта группа офицеров могла оказать танкистам, выполнявшим рутинную повседневную работу по охране проходящих колонн? Да никакую! Материальных благ вроде продуктов, воды, боеприпасов, топлива они не могли привезти. Для этого есть службы тыла, вооружения, ГСМ. Агитационные листовки годились только для бытовых нужд. Хорошо, что в последний момент Мохов захватил с десяток писем, пришедших в полк. Танкисты им по-настоящему обрадовались.

— Показывайте, как вы тут живете и служите, — сказал подполковник Касьянов, выслушав доклад командира роты старшего лейтенанта Ивана Лиса.

Прочное, из камня, небольшое двухэтажное здание заставы напоминало крепость. Это ощущение усиливали стоявшие по бокам два дежурных танка с экипажами, крупнокалиберный пулемет ДШК на крыше, готовый открыть огонь по первой команде. Внутри было прохладно и чисто, солдатские койки аккуратно заправлены. Порядок бросался в глаза даже в малозначительных бытовых деталях: рукомойник наполнен водой, на полочке лежал брусок мыла, рядом на самодельном крючке, сделанном из загнутого гвоздя, висело белое вафельное полотенце. Начальника политотдела, понятное дело, в первую очередь интересовала ленинская комната или хотя бы ее подобие в виде