Назар не улыбается. Он делает то, чего я не ожидаю совсем. Опускается на одно колено аккуратно, словно бережет его. Теперь лицо Назара на одном уровне с сияющим лицом моего сына.

— Привет, — проговаривает он тихо, но так четко, что слова слышны в стихшем коридоре. — Обещал же. А в хоккее слов на ветер не бросают.

Илья замирает, слушая, и его взгляд становится серьезным, взрослым.

Я приближаюсь к ним, заставляя себя оставаться спокойной.

— Назар, — произношу я ровно. — Здравствуй.

— Анна Юрьевна, — кивает он, поднимаясь. — Вечер добрый. Как и договаривались.

— Как и договаривались, — повторяю зачем-то, пропуская его жестом в раздевалку. Спокойно. Споко-ойно. Это важно для Ильи, ничего страшного не случится, если Черкассов приедет разок.

Раздевалку всегда хочется проветрить. Довольный Илюха тянет на себя молнию рюкзака и начинает лихорадочно раскидывать экипировку. Назар останавливается возле меня и с надеждой уточняет:

— Разрешишь помочь ему собраться? В детстве все это — часть игры.

Я киваю, отворачиваясь к шкафчику. Пусть поможет, пока я в сторонке постою. Жгучая ревность разносится по венам. Это необъяснимо и неправильно, но Илье в эту минуту Назар нужен гораздо больше, чем я!

Черкассов уверенными движениями, без суеты тянется к защите, внимательно оглядывая экипировку.

— Поехали, — радуется Назар, сверкая белозубой улыбкой. — Ставь ногу. Щитки не путаешь? Левый от правого отличаешь?

— Ка! Не-ечно! — машет рукой Илюша, но я вижу по нему, что он немного не в своей тарелке. — Я все знаю!

— Красавчик. Как ощущение? Не болтается? — Назар бережно проверяет снаряжение.

— Все супер!

С каждой секундой сыночек становится все больше.

— Краги проверь. Пальцы свободно гнутся?

Естественно, пальцы свободно гнутся! Или Черкассов считает, что я сыну не в состоянии нужный размер подобрать?!

— Угу, — смущенно радуется Илья.

— Отлично. Коньки шнуруем?

Сынишка продолжает взволнованно угукать.

— Я в детстве долго сам не мог научиться шнуровать, — выдает Назар.

Я не могу без эмоций смотреть на то, с какой нежностью Черкассов общается с моим мальчиком. Нет, ну то есть с нашим, конечно. Как с сокровищем. Это так трогательно.

— Нога должна быть достаточно зафиксирована, но не затекать. Нужно хорошо чувствовать лед.

— Угу.

Илья, обычно такой непоседливый, замер и с упоением ловит каждое слово. Мое раздражение медленно тонет в холодном непринятии: меня так не слушает, а тут аж ушки развесил.

За спиной пробегается сдержанный шепот. Подмечаю, что другие мамы переглядываются и косятся на Черкассова.

Узнали.

Это еще одна из причин, по которой я бы не хотела видеть рядом с Ильей Назара: все же он известный человек. Звезда. Повсюду внимание. А особенно женское меня раздражает вдвойне!

— Готов, — Назар похлопывает Илью по шлему. — Проверь сам: ничего не жмет?

Илья трясет головой. Как же сияют его глаза!

— Нет! Все супер!

— Тогда вперед. Пойдем, я провожу до калитки.

«Я»?! А про меня они не забыли, нет?!

Решительно следую за ними!

Мы выходим к бортику. Лед сверкает под ярким светом. Илюха выкатывается к друзьям. Назар отступает ко мне, стоит рядом, спрятав руки в карманы.

От ворот отталкивается тренер, Сергей Михайлович. Он несет шайбы и, увидев Назара, замедляет шаг. На его лице — неподдельное удивление.

— Назар Викторович? — произносит он, приближаясь. Потрясен очень. Видно, что не верит своим глазам.

— Добрый вечер, — приветствует его Назар с уважением.

— Сергей Михайлович, — тренер крепко, по-мужски пожимает Черкассову руку, перекладывая шайбы. — Вот уж не думал, что когда-то… лично… Чем обязаны?

— Да я просто посмотреть на будущее поколение. Не возражаете?

— Ну что вы! — улыбается тренер. — Для нас это большая честь. А… Если можно… Пару снимков сделать с командой? Такая память ребятам!

— Без проблем, — легко соглашается Назар.

Тренер, кивнув мне, возвращается к детям.

Мы с Назаром остаемся вдвоем, и между нами вырастает тяжелая колючая тишина.

— Что-то хочешь мне сказать? — первым нарушает молчание Черкассов.

— А ты у нас настоящая звезда. Фотографии. Автограф, наверное, просят.

— Не обращай внимания. Это часть моей профессии.

— Нравится такой эффект? — не выдерживаю я. Голос звучит язвительно.

— Мне бы без этого хотелось, честно говоря. Было бы круто прийти на игру к Илье, и чтобы меня никто не узнал.

Сергей Михайлович уже начинает разминку.

Двадцать детей в шлемах внимают каждому слову тренера. Я даже отсюда вижу, что Илюша сияет, как маленькое солнышко. Он с предельной настойчивостью старается поймать взгляд Назара. Когда ему это удается, он счастливо машет рукой.

Назар в ответ поднимает ладонь в ободряющем жесте.

Мурашки бегут у меня по спине.

Ребята понимают друг друга без слов, вероятно все же родная кровь есть родная кровь. Мне становится грустно. И одиноко. Как будто Илья уже выбрал не меня, а своего кумира. Никуда не могу деться от этих мыслей.

Такое ощущение, что я открыла дверь, которую теперь уже не смогу закрыть.

НАЗАР

Стою у борта и наблюдаю за тренировкой малышей, стараясь не лезть туда, куда меня не просили.

И это намного сложнее, чем кажется.

Поверхность поля уже испещрена мелкими «царапками». Детский лед — особенный: на нем всегда больше суеты, чем смысла, но именно здесь все и начинается. Шум коньков рваный и неуверенный, кто-то слишком широко ставит ноги, кто-то, наоборот, зажимается, боясь пространства. Тренер работает грамотно: четко ставит задачи, объясняет, как их выполнить. Он держит темп, не позволяя малышне «рассыпаться».

Хороший тренер — отмечаю автоматически.

Ребятки стараются. Кто как может, но стараются. У всех еще разные навыки. Смотрят они, правда, на шайбу, а не на то, куда она прилетит, но это классика. Почти у всех запаздывает решение и отсутствует анализ поля: сначала действуют, потом наблюдают, к чему это действие приводит. И это абсолютно нормально — возраст у них сейчас такой. Это лечится временем, старанием и практикой. А еще важно, чтобы их не сломали раньше, чем они окрепнут.

Илью видно сразу.

Я с легкостью выделяю его из толпы малышей. Потому что я знаю, куда смотреть, а еще… взгляд сам необъяснимо тянется к нему.

Он смешной такой! Старт резкий, ноги быстрые, толчок чистый. Баланс есть, но запинается Илья очень забавно. Спешит, летит без разбора. Хотя партнеров видит, и это главное.

Когда Илья вновь спотыкается и проезжает по льду головой вперед, я сжимаю пальцы на бортике.

Ничего критичного, но… тяжело видеть, как он падает. Как-то хочется сразу оградить его.

— Как вам мои перспективные орлята, Назар Викторович? — уточняет тренер добродушно. Он неслышно подъехал к калитке перед тем, как дети перестроятся на смену упражнения.

— Темп хороший, — искренне отвечаю тренеру. — Молодцы! Преемники растут.