class="p1">Илан поклонился не видящей его хозяйке. Судя по словам о горе и непочтительности, тетушка подралась. А если судить по повреждениям – не просто сама получила, но и хорошо дала сдачи. Сейчас по большей части симулирует, конечно, но... И в этой семье скандалят, да так, что господин Ардарес с утра даже про деньги забыл.

Глава 92

Когда работаешь с неприятностями, на них появляется чутье. Какое место внутри доктора срабатывает, заранее угадывая грядущие осложнения, голова или пониже спины, неизвестно. Зато известно и ясно, что благоприятные признаки, сколько бы их ни было, легко могут обмануть, а вот неблагоприятные, даже мизерные, не обманывают почти никогда. Сейчас Илан чувствовал: что-то будет. Надо уходить самому и уводить Ифара. Сосед теперь как знает, никто его не заставлял селиться за стеной. Но уносить ноги надо побыстрее.

Зажав в руке бумажку для казначейства, он кратко попрощался и зашагал прочь. Актар спешил следом.

– Вы обиделись на них, доктор Илан? – допытывался он. – Вы правы, вас не должны были держать на пороге, это неуважение. Но простите их, вас просто не поняли. У них тут нет слуг, только рабы, а они не имеют дворцового опыта и не принимают решений за хозяйку. Хозяйка же лежит больная... Вы видели движение глаз?

– Видел. И я не обиделся, доктор Актар, я правда спешу. Если человек не хочет лечиться, я не могу его заставить. Простите, меня в Адмиралтействе ждет кир Хагиннор.

– Я, наверное, должен остаться и поговорить хотя бы с домоправителем, чтобы впредь здесь не совершали подобных ошибок...

Хлопанье дверей где-то на третьем этаже, громкий голос доктора Ифара:

– ...и все брось, тут некого жалеть!

Ответ госпожи Ивы:

– Никуда я с тобой не поеду! На кого я оставлю детей? На жадную ведьму? Она их даже не кормит! Ты защищаешь меня, а кто защитит их?

– Господи, Ива, да это даже не твои дети!

– Я ращу их с пеленок, мои, не мои, я не могу их бросить! И не ори, они услышат!

– Ива, ты собираешь вещи и мы уезжаем!

– Какие еще вещи? Мне не дадут вынести отсюда даже шпильку, снова обвинят в воровстве! Идем, я провожу тебя, папа. А то и про тебя скажут, что ты воруешь.

Тут доктор Ифар появился на лестнице сверху и увидел Илана на выходе из галереи.

– Мы уходим, доктор, – сказал Илан. – Я получил подпись, нам пора.

– Моя дочь едет с нами! – заявил Ифар. – Это скотское гнездо, а не дом! Они тут корчат из себя знать! Царей! Богачей! Как будто я не знаю, что все это в долг! Да этот дом пыль в глаза, он трижды перезаложен! Здесь нет ни одной принадлежащей им по-настоящему вещи! И они еще дерутся, когда им правду говоришь! Они обвиняют в воровстве мою девочку, честнейшего в мире человечка!.. Ива, зачем тебе все это нужно, ответь?

А доктор Актар в это время с новым интересом оглядывал роскошную обстановку.

– В долг? – проговорил он. – У меня сейчас тоже просили в долг. Пожалуй, я не дам...

– Доктор Ифар, осторожнее на лестнице, – посоветовал Илан, памятуя, как доктор Ифар, будучи в гневе, оступился в Адмиралтействе. – Если вы едете вместе, спускайтесь скорее.

– Собирай вещи! – крикнул Ифар дочери, замешкавшейся на третьем этаже.

– У меня нет вещей!

– Какие вещи? – раздался снизу голос господина Ардареса. – Ива, что происходит?

– Ничего не происходит, любезный супруг, – гневным голосом произнесла Ива. – Мой отец уже уходит. До свидания, папа!

– А я не собираюсь прощаться! Я собираюсь навести здесь порядок, дети мои! Если госпожа Ива не хочет жаловаться, жалобу судье подам я!

– Папа, уходи!

– Как ты будешь дальше жить под одной крышей со свекровью, которая считает тебя воровкой?

– Совершенно спокойно! – заявила Ива. – Просто повернусь к ней спиной и дождусь, пока она сдохнет!

Вот это уже было лишнее.

– Да как... да что... – задохнулся от возмущения господин Ардарес. – Ива, ты говоришь о моей доброй матушке, опомнись! О, теперь я понял, что ты о ней на самом деле думаешь не то, что вчера мне сказала!

Госпожа Ива наконец появилась на верхних ступенях и медленно пошла вниз. Она была в домашнем платье, а на лице ее светился замечательный лиловый фонарь, под ухом был приклеен пластырь, на лбу красовалась шишка. Все это богатство она несла с гордо поднятой головой. Подралась со старушкой, понял Илан. И, кажется, старушка более умелый боец.

Господин Ардарес, одолевший половину лестницы, увидел уже и Илана, и Актара, которым пришлось остановиться, где стояли. Глаза его округлились.

– Как... что... – он все не мог выговорить ничего членораздельного. – Что... случилось?..

– Угомони свою мамашу, вот что! – грубо потребовал доктор Ифар. – А лучше сдай ее в приют для умалишенных! Много бредит!

– Как вы смеете!.. – воскликнул господин Ардарес, но очень неуверенно.

И тут из внутренних покоев вылетела сама госпожа Нардана. Помирать и отдыхать она передумала, прыти в ней было как в антилопе, ярости как в пещерном льве. Ситуация раскалилась, словно пустая сковорода на огне.

– Я всем расскажу! – кричала она. – Пусть все знают, что моя невестка – воровка! Это она взяла, я точно знаю, что она взяла! Чтобы мстить мне! Она в моих комнатах шарит, как у себя под юбками!

– Да что же у вас пропало, мама? – Господин Ардарес с каждым перегретым словом становился все беспомощнее.

– Моя личная вещь! Мой флакон с золотой смолой! Обыщите ее! Нищая! Дрянь! Всего ей не хватает!..

– Старая дура! – коротко отвечала госпожа Ива и встала рядом с отцом.

Господин Ардарес засуетился, обежал по ступеням докторов и, не обращая внимания на жену, попробовал успокоить мать, схватив ее за руки и уговаривая идти в спальню.

Илан, не желая все это более наблюдать, почти спустился вниз, Актар изумленно озираясь, следовал за ним.

– Вот так, – сказала госпожа Ива горько и громко. – Я его защищаю, а он всё не выберет, живет он под мамочкиной титькой или у меня под одеялом!

После этих