слов на втором этаже словно взорвался горшок с горючей смесью. Излишне почтительный и любящий сын не удержал взбесившуюся мать, госпожа Нардана вырвалась и налетела на невестку. Доктор Ифар бросился защищать дочь, Ардарес мать, все они смешались клубком. А доктор Актар развел руками: "И этим людям чем-то не нравился скотный рынок?.."

Илан переждал до десяти ударов сердца, повернулся и пошагал обратно наверх, потому что и лестница, и кто-то падал, и громко кричали, и уйти не прощаясь было невежливо, и вообще – предчувствие и неблагоприятные признаки, не обманывают. Как всегда. Свара уже расцепилась, но неправильно – доктор Ифар оттаскивал в сторону галереи свирепую госпожу Нардану, Ардарес, обхватив сзади, держал за локти рвущуюся в бой жену. Но, так как у Ифара действовала всего одна рука, он не справился. Наполовину свободная госпожа Нардана схватила с ближайшего постамента фарфоровую фигурку мальчика с собачкой и метнула во врага. А господин Ардарес вовремя повернул жену в сторону и принял удар на себя. Фигурка рассекла ему висок, хлынула кровь, обе женщины заголосили, госпожа Нардана упала без чувств – притворно или нет, хвост с ней, – Ива обхватила оседающего на пол мужа, а Илан, заметив за портьерой домоправителя, поверх свалки скомандовал:

– Бегом за моей медицинской сумкой в карету!

* * *

Еще о многом Илану знать не хотелось, но подали на блюде. Работать в три доктора, один из которых с рукой на перевязи и в сложных чувствах после драки, а другой растерялся, потому что и ситуация замечательно свинская, и сам он после серьезной операции еще не полностью верит в себя, оказалось труднее, чем одному.

Матушку с ее истерическими жалобами на воровство, непочтительность, сердцебиение (и никакого чувства вины, что характерно) Илан спихнул на Актара, тот кое-как взял себя в руки, нашел в сумке и набрал в шприц подходящее лекарство, но не мог уколоть, она не давалась. Приказа увести в спальню или хотя бы заголить и подержать рабы не слушались. Они вообще никого и ничего не слушались. Их собралось человек восемь, две девицы, шесть парней и во главе домоправитель. Они не возражали и поперек дороги не становились, но и из приказов выполняли лишь то, что не требовало прикоснуться к хозяевам или выйти за пределы дома -- отворить окно, принести полотенца и воду, расстелить на полу чистую простынь. Приказать им могла только сама хозяйка, а она была невменяема. Они лишь причитали: "Ах, что делать! Что же теперь будет!" Что теперь будет, Илан подозревал, относилось к их собственным судьбам, будущее хозяйской семьи их волновало только в связи с наказанием за что-нибудь, сделанное не так.

В конце концов все это беспомощное стадо пришлось выгнать ко всем хвостам на первый этаж, оставив одного домоправителя, как самого решительного. Маменькиному сыночку Илан остановил кровь -- удар пришелся по скользящей траектории, но рассечение вышло серьезное, надо шить, и, если б на пару пальцев ниже, мальчик с собачкой влетели бы в височную артерию, а такое на дому заткнуть уже проблематично.

Хорошо, что госпожа Ива не потеряла голову, как остальные. Именно она сбегала за медицинской сумкой, она держала до обморока испугавшегося собственной крови мужа, и она же цыкнула на домоправителя так, что он, хоть и через "не могу, не хочу, не смею прикасаться" все-таки через подушку деликатно прижал маменьку к золотому дивану, а уж неделикатно задрать ей ночную рубашку и вкатить в ягодицу норник с ниторасом, доктор Актар смог самостоятельно. Тут доктор Ифар обнаружил, что обманул доктора Илана, мочегонное он принимал по схеме, а сердечное не принимал по собственному разумению, теперь ему нехорошо, и попросился в уборную. Ива увела. Затем мама отключилась и захрапела со свистом, уронив руку с дивана, а маменькиного сыночка стошнило на подложенную простыню. Сотряс посреди своей семейной идиллии он все же схлопотал, и Илан сам зарычал на домоправителя так, что тому пришлось сдвинуться с места и помогать, поскольку надо обрабатывать и накладывать швы, а пациент стонет, елозит и блюет.

Отлично доктор съездил в Адмиралтейство, что сказать. Кучер губернаторской кареты его, наверное, проклял.

Работа шла пополам с информацией. Пока Илан возился, доктор Ифар и его дочь вернулись и в соседней комнате обсуждали создавшееся положение. Не уходила из семьи госпожа Ива по банальной причине "люблю дурака", женой она ему по счету была третьей, первая умерла давно, лет двадцать назад, вторая, мать двоих мальчишек, которых Илан однажды видел в госпитале, пропала без вести сразу после вторых родов. Отправилась навестить родственников в соседнем селении, и исчезла с половины пути вместе с сопровождавшим ее рабом.

Тогда же, начиная большое дело в фармацевтической области, господин Ардарес счел нужным породниться с кем-нибудь из медицинских светил города, и как-то завязалось у госпожи Ивы с ним сносное совместное существование, несмотря на маму и ее желание, чтоб невестка была тихая, покладистая и с приданым. Госпожа Ива была громкая, с собственным мнением, вещи своими именами называть не стеснялась, приданое принесла скромное, а надежды хотя бы на наследство почему-то не спешили осуществляться.

Мама, конечно, вмешивалась в жизнь сына и невестки, и никогда не молчала, если ей было, что сказать. А было ей всегда. Но чтоб до драки -- правда-правда, такого еще не случалось. Роковое столкновение произошло сегодня утром. Маму словно снежная муха в жопу укусила. Ива занималась с детьми уроками, вдруг маменька влетела сама не своя и сходу заявила, что ее все ненавидят, все ей мстят, уроды безродные, нищета безденежная, суки бесполезные и вообще расходная статья домашнего бюджета, а должны бы приносить доход, денег и так хронически не хватает. Она стала бегать по комнатам, все ронять и переворачивать, что-то искала, -- видимо, сошла с ума. При попытке пресечь этот карнавал, заехала Иве по лицу. За что госпожа Ива, женщина высокая, сильная и с характером, насколько могла аккуратно спустила свекровь с лестницы и закрыла третий этаж на засов, чтобы не доводить до еще большего греха.

Господин Ардарес в это время был в отлучке, потому что вечером, не спросясь, кое-что занял у своенравной мамаши, боялся, что она заметит, а в порту занятое можно было частично восстановить и вернуть незаметно. А они с Ивой еще как назло накануне поссорились, потому что братец Игир чего-то наплел, а братец Гагал жевал сопли вместо того, чтобы понятно объяснить (извини,