осадные работы. Может быть, в скором времени осажденные сами растворили бы монастырские ворота, если бы не предупредил один из перебежчиков – старец Феоктист. Он передал воеводе о возможности войти в монастырь секретным ходом – в калитку у Белой башни. По этому указанию царское войско и проникло в монастырь ночью на 22 января 1676 года.

Осада Соловецкого монастыря много содействовала распространению раскола. Монастырь пользовался большим уважением в народе. Каждое лето стекалось туда множество богомольцев. Во время осады они не могли пройти в монастырь и должны были возвращаться обратно. Молва, что монастырь осаждается войском, что монахи отстаивают «старую веру», не могла не производить смущения в народе. Зло отразилось в разных местах, не минуя и столицы, особенно же – на севере, в Поморском крае. Случилось, что чрез несколько дней после взятия монастыря, именно 29 января, умер Алексей Михайлович. Расколоучители поставили это признаком наказания Божия царю и в этом смысле стали распространять рассказы – как царь пред смертью «познал» свое «преступление», как посылал гонца с приказанием войску отступить от осаждаемого монастыря, и пр. и пр. Если в монастыре отстаивалось благочестие, то каким образом он мог пасть пред нечестием? По крайней мере расколоучители признавали возможность такого недоумения и потому поспешили устранить его – объяснением, что взятие монастыря было наказанием Божиим осажденным за их «междоусобную крамолу». Само собою разумеется, что наказанные соловецкие мятежники были прославлены от расколоучителей как «преподобномученики» и «новые страстотерпцы».

Таким образом, печальный для раскольников исход соловецкого «стояния за веру», хотя и поколебал, но окончательно не разрушил их надежд на возвращение старых церковных порядков. Ожидания нового царствования соединялись (напр. для Аввакума) с представлением о самом лучшем будущем. Как только весть о восшествии на престол нового царя (в 1676 г.) дошла до Пустозерска, Аввакум взял перо и написал Феодору Алексеевичу просительное послание. В этом послания причудливым образом переплелись исконная, трогательная по своей простоте, преданность русского человека царю и страстная уверенность ослепленного фанатика. Начало послания скромное, почтительное, покорное. Назвав царя «блаженным и треблаженным», Аввакум взывал: «милостив буди мне, господи!.. Помилуй меня, Алексеевич, дитятко красное церковное! Тобою хощет весь мир просветиться, о тебе люди Божии расточенные радуются, – что Бог дал нам державу крепкую, незыблемую… Если не ты по Господе Бозе: кто нам поможет»? И вдруг, как бы вспомнив все прошедшее, окинув одним быстрым взглядом все, что делалось и делается на Руси неладного, по мнению Аввакума, он в каком-то странном ожесточении тут же продолжает: «а что, царь-государь, если бы ты мне дал волю, я бы их, что Илия пророк, всех перепластал в один день. Сперва Никона – собаку рассек бы на четверо, а потом – и никониан… Бог судит между мною и царем Алексеем. В муках он сидит, – слышал я от Спаса: то ему за его правду». Кажется, это была последняя просьба Аввакума. 1 апреля 1681 года Аввакум, вместе с другими своими «соузниками», был казнен «за великие на царский дом хулы». На площади построили сруб из дров. Собрался народ и снял шапки. Аввакум сложил два перста, поднял руку и стал учить: «будете этим крестом молиться – во век не погибнете, а оставите его – городок ваш погибнет, песком занесет; а погибнет городок – настанет и свету конец». Огонь прервал речь Аввакума… За лесом, в Пустозерске, есть площадка, там крест стоит и зовется Аввакумовым. Раскольники считают Аввакума святым и имеют его иконы… Весть о казни Аввакума, конечно, поразила раскольников, но все-таки не заставила умолкнуть. По инициативе Досифея, игумена Троицкого монастыря олонецкого уезда, раскольники северного края надумали обратиться к царю с челобитной «о исправлении веры». Бросили жребий, кого посылать в Москву. Досталось идти иноку Сергию, постриженику Досифея. Явившись в Москву уже по смерти царя Феодора († 27 апреля 1682 г.), Сергий принимал участие в важных событиях 1682 года.

Известно, что трех-актовая «печальная трагедия», начавшаяся 15 мая бунтом стрельцов, кончилась провозглашением малолетних царевичей Иоанна и Петра – царями, а сестры их царевны Софьи – соправительницей их. Новое правительство не могло быть сильно. Сила заключалась в стрельцах. Вся Москва трепетала от них. Так как начальником стрельцов сделался князь Хованский, раскольник по своим убеждениям, то для раскольников настал момент самый благоприятный. Теперь они могли рассчитывать на помощь, а следовательно и успех. Кстати в Москве в это время были такие раскольники, которые могли руководить делом. Тут бродил известный суздальский поп Никита, тут же скитался волоколамский инок Савватий. Как только Сергий, посланный Досифеем, прибыл в Москву и раскольникам стала известна цель его прибытия, Никита и Савватий поспешили познакомиться с ним. Скоро к ним присоединились еще три выходца из волоколамских пустынь и таким образом составилась «злая шестерица». В дом калачницы Феодоры, в Гончарах, где остановился Сергий, раскольники собирались на совещания. Ход дела был такой. По совету Никиты, написана была челобитная без указания имени, от кого подается. Никита сам просмотрел её и исправил. Но прежде, чем нести челобитную «на верх», раскольники пустились на происки среди стрельцов. На третий день после кремлевского погрома, когда еще дымилась кровь, пролитая на Красной площади, в Титовом стрелецком полку уже толковали о том, как бы восстановить «старую веру». И когда оказался недостаток в «искусном» руководителе, инок Сергий явился к услугам. По его благословению и при его участии была составлена для стрельцов челобитная «от лица всех полков и чернослободцев». Не трудно было составителям «описать» мнимые ереси православной Церкви, потому что пред их глазами лежала известная пятая Соловецкая челобитная. Не трудно также было произвести впечатление на невежественных стрельцов. «От роду не слыхали мы такого слога и такого описания ересей в новых книгах», говорили стрельцы, слушая челобитную; многие плакали, а когда чтение кончилось, все закричали: «подобает, братия, постоять за старую веру и кровь свою пролить». – «Попекитесь, подзадоривал Сергий, попекитесь, братия, о стольких душах, погибающих от новых книг! Не дайте в поругание братию нашу, а мы готовы обличить их новопредания». – Оставалось дать начатому движение, а потому донесли обо всем Хованскому. Тот обрадовался предприятию и пожелал, чтобы ответчиком пред властями был поп Никита: «этот заградит им уста», говорил Хованский. Приближалось 25 июня, день, в который было назначено коронование царей. Раскольникам сильно хотелось, чтобы при венчании царей патриарх служил по старым книгам. С этою целью они желали устроить, за день до коронации, состязание с духовными властями, на Лобном месте, в присутствии государей. Но затея не удалась: в назначенный день (23 июня) последовала только подача челобитных.