в ямах и «храминах». Другие искали смерти где-нибудь поближе: собирались во двор или сарай, двери за собой запирали, а сарай поджигали. В Нижнем Новгороде был в 1672 году первый случай самосожжения, причем сгорело раскольников «тысячи с две». Самоистребление первоначально зародилось в виде самоуморения, в Вязниках Владимирской губернии, в среде последователей некоего лжеучителя чернеца Капитона. Капитон был аскет. Идея аскетизма у него выразилась особенно в постничестве. Это начало довел до конечных выводов некий «мужик-неук» Василий Волосатый, уроженец юрьевского уезда. Если Капитон первый возвестил о подвижничестве, как средстве для спасения, то Волосатый первый стал проповедовать необходимость для этой цели такого «подвига», как «пощение до смерти». Мысль о подвижничестве у Капитона стояла в связи с отрицанием необходимости в деле спасения церковной иерархии. Поэтому и учение Волосатого нашло себе последователей первоначально в той среде, которую называли тогда «безпоповщиною» и которая составляла особую отрасль в расколе, получившую потом наименование «нетовщины». Виновник капитоновщины-безпоповщины был и в смысле собственно старообрядческом одним из первых «за веру стоятелей». Сами безпоповцы и волосатовцы любили называть себя «староверцами», как равно и всех «староверцев» обычно тогда звали «капитонами». Отсюда открывался мостик для занесения примера в среду «правоверного» старообрядчества. Волосатовщина продолжает существовать, не только в XVII веке, но и переходит границу его, но стоит особняком, в среде же «правоверного» старообрядства самоистребление получило другой смысл. В основу доктрины была положена мысль о наступлении царствования антихриста. Видимым признаком этого царствования служили преследования против хранивших «веру» вообще, и частные, если прилучится. Если там, в волосатовщине, самоистребление было подвигом взамен веры, «вторым крещением» вместо бесплодного крещения «водою», и заменяло «покаяние» как средство «очищения от грехов», то здесь, в расколе вообще, самоистребление понималось как средство цело соблюсти веру, сохранить ризу крещения от осквернения, не погубить плодов покаяния. Требование предъявлялось обязательным каждому, потому что никак-де нельзя избежать печати антихриста, «ятый же на мучение» и открыто покоряется антихристу. Правда, с этим взглядом был несогласен взгляд протопопа Аввакума, который самоистребление предлагал на волю, только избранным, как «самовольное мученичество», причем и оправдывал его исключительно лишь святоподобиями, но будучи более умеренным, его взгляд оказывался менее последовательным и менее убедительным, почему его самостоятельность сразу же и затерялась. При взгляде на самоистребление, как средство избежать печати антихриста, случаи его естественно умножились после издания строгого указа 1685 года. Они повторялись в разных местах, особенно же на севере. Например, в 1687 году в местечке Березове, олонецкого края, сгорело более тысячи человек во главе с неким Пименом. В том же году в Палеостровском монастыре, что на острове, в самой северной части озера Онежского, инок Игнатий сжегся с 2700 раскольников. В Сибири пример самосожжения, с 1700 жертв, показал, еще в 1679 году, поп Дометиан.

Самоистребление тогда же вызвало против себя борьбу в самом расколе. Удобнее был другой исход, который многие и избрали, чтобы не испытать на себе строгость царского указа (1685 г.): или бежали в леса непроходимые, пустыни ненаселенные, как это случалось и ранее, или же, оставляя отечество, переходили «рубеж» и селились в Польше, Швеции, Пруссии, Турции.

Между тем для раскольников настало новое затруднение. В расколе не осталось ни одного попа «древнего поставления» и грозный вопрос об иерархии потребовал неотложного решения. И как первые расколоучители решали этот вопрос неодинаково, так неодинаково было и окончательное решение его. Теперь это стояло в связи с местными условиями. Одна часть раскольников, осевшись в одной местности, объявила, что возможно содевать свое спасение помимо лиц иерархических; другая, сосредоточившись в другой местности, далекой от первой, стала «окормляться бегствующим от великороссийской Церкви иерейством». В первом случае образовалась так называемая безпоповщина, во втором – так называемая поповщина.

Глава III. История безпоповщины

§ 17. Условия образования безпоповщины. Общие её начала

Одна часть раскольников оселась на севере России, в местности известной под именем Поморья. Поморье и теперь представляется пустынным и малонаселенным. Некоторые приходы уездов повенецкого, олонецкой губернии, и кемского, архангельской, раскинуты на сотни верст с самыми первичными, в некоторые времена года невозможными, путями сообщений. Легко представить, каковою была эта местность более двух сот лет назад. Церквей было мало, да и существовавшие нередко оставались по несколько лет без священников. Вследствие этого многие умирали без исповеди и св. причастия, младенцы подолгу оставались без крещения, или были крещены мирянами за нужду, брачные четы сожительствовали без церковного венчания. Нередко в приходских храмах дневные богослужения отправлял дьячок. Где церквей не было, там на общественное богослужение собирались в часовни и довольствовались «службою» начетчика. Такое положение Поморья естественно издавна приучало местных жителей к той мысли, что возможно обходиться и без священников. Случилось, что и главными распространителями раскола в Поморье были большею частью простые, не имевшие священного сана, иноки. Таким образом сам собою, на готовой почве, вопрос об иерархии получил в поморском расколе разрешение в том смысле, что можно, конечно по нужде, помимо священных лиц содевать свое спасение. Это и есть основное положение безпоповщины. И только уже впоследствии, спустя много лет, и при том на первый раз по толчку совне, к тому, что образовалось под влиянием предшествовавших обстоятельств и вследствие житейской необходимости – к безпоповщинской практике, последователи безпоповщины стали подыскивать теоретические основания. Какие же это были основания и в каком отношении стояли они к учению первых расколоучителей? Оснований было придумано несколько, но не все они были придуманы сразу, как не сразу и каждое из них в отдельности сделалось достоянием всей безпоповщины. Когда диакон Феодор говорил, что, если нет попа старого рукоположения, лучше совсем не иметь никакого, то он указывал лишь на то, что попы нового ставления «не священи суть»; очевидно, в принципе он нимало не умалял значение церковной иерархии. Тоже видим и у безпоповцев. «Аще и опасаемся архиереов, аще и удаляемся рукотворенных церквей: обаче не гордости ради и кичения, ниже за преобидение каковое, но ради нововнесенных преданий, ради новин от Никона положенных, ради новых учений» – так еще в двадцатых годах XVIII века, тогда впервые потребовали у безпоповцев объяснения, они оправдывались в своем удалении от пастырей великороссийской Церкви, так оправдываются они и теперь. Иной вопрос – почему сами безпоповцы не имеют иерархии. Тут в разное время давались различные объяснения. Первоначально прибегли к указанию на исторические примеры, те частные примеры, которые свидетельствуют, что в древнее время, особенно «в прилучавшихся гонениях», многие места и грады оставались без священников; но так как понятие местной случайности не