Венчание царей совершилось по новым книгам; литургию служили на пяти просфорах. Никита заказал было некоей искусной вдовице напечь просфор с печатью осмиконечного креста и, обнадеженный Хованским, понес их в Успенский собор, но, за теснотой, должен был с досадою возвратиться назад со своим узелком. Однако и после этого раскольники не унывали. Она смело ходили с проповедью о расколе по улицам и площадям столицы, а 28 июня, в среду, приходили в патриаршую крестовую палату и вступали с патриархом в дерзкие прения. Кончилось прением в Грановитой палате. 5 июля, рано утром, предводители раскола отпели молебен и, благословившись у расстриги Никиты, отравились в Кремль; они взяли крест, евангелие, икону страшного суда, старые книги, которые несли на головах, зажгли свечи; огромная толпа народа прорвалась с ними туда же; давка была страшная. Войдя под охраною стрельцов в Кремль, раскольники у Архангельского собора, в виду царских палат, расставили аналои, разослали на них пелены разложили крест и образа, а пред ними поставили свечи. Сергий, став на скамейки, читал народу соловецкие тетрадки, а когда вышел патриарший посланный – спасский протопоп Василий и хотел читать обличение на Никиту, то его едва не убили. Патриарх Иоаким с архиереями и духовенством столицы совершал в Успенском соборе богослужение, и страх от мятежников был так велик, что все служившие плакали. Раздавались вопли и в палатах царских. Вопреки требованию раскольников, чтобы прение происходило на площади, оно состоялось в Грановитой палате. Сюда явилась царевна Софья и другие лица царской семьи, патриарх, пятнадцать архиереев, архимандриты, игумены; тут был весь царский синклит и представители разных сословий; сюда же, наконец, вошли с великим бесчинием и раскольники, держа в руках аналои, скамьи, свечи и пр. На вопрос патриарха: чего они требуют, Никита отвечал: «мы пришли бить челом о исправлении веры, – введена вера новая», и потребовал чтения челобитной. По прочтении челобитной, патриарх Иоаким, держа в руках Евангелие святителя Алексия, со слезами на глазах стал было увещевать мятежников, но они, подняв руки с двуперстием, шумели: «вот так, вот так». Особенно буйствовал Никита. Он своеручно бил Афанасия архиепископа Холмогорского, выступившего со словом увещания, и дерзко оскорблял в лицо особ царской семьи. Собрание за беспорядками кончилось. Проходя, под охраною стрельцов, по Кремлю, расколоучители кричали: «победихом, победихом», и, поднимая двуперстие, добавляли: «так слагайте». При пении богородичных мнимые победители ушли за Яузу и там служили молебны и звонили в колокола.

Но торжество раскольников было не продолжительно. Софья постаралась разобщить стрельцов от союза с раскольниками; стрельцы принесли повинные, что стоять за веру – не их дело, и сами переловили главных мятежников, которые и были наказаны. Сергий был отослан в ярославский Спасский монастырь, прочие же разосланы по другим монастырям. Никита за оскорбление царской чести был казнен (11 июля) на Красной площади отсечением головы. Так кончил свою жизнь бывший суздальский поп, справедливо за свои подвиги на пользу раскола названный в сказке о смертном приговоре «Пустосвятом». По преданию, раскольники подобрали обезглавленный труп Никиты, купили у палача голову и с великим благоговением вывезли бренные останки в город Гжатск, где и похоронили на старом кладбище.

§ 16. Ожидание кончины мира; самоистребление; колонизация. – Распадение раскола

Раскольничья смута 1682 года не прошла бесследно и для всего раскола. Власть обратила на него внимание более строгое. Власть духовная, по прежнему оставляя в своих руках духовный меч, озаботилась изданием новой полемической книги под именем «Увета духовного» (1682 г.), со стороны власти светской последовало усиление гражданского преследования раскольников, – указами 1684 и 1685 годов под страхом смертной казни было воспрещено самое содержание раскола. Дело раскола оказалось проигранным навсегда. Мечта с проблесками заманчивых надежд, лелеянных много лет, сменилась для раскольников действительностью самою мрачною. И вот, следствием этого в расколе было: ожидание кончины мира, умножение случаев самоистребления и колонизация.

Как известно, еще до 1666 года эсхатологические чаяния не мало волновали противников книжных исправлений. После окончательного осуждения раскола толки усилились. Вопрос решался не во всех частностях одинаково. Такие столпы раскола, как Аввакум и диакон Феодор, держались того мнения, что кончина мира уже «близь есть», но что антихрист еще не приходил; началось то «последнее отступление», которое имеет быть пред кончиною мира, «скоро» и антихрист «будет», так как путь уже уготован ему. Иначе готов был думать инок Авраамий, – по крайней мере некоторое время. Интересуясь вопросом, он обращался за решением его сначала к диакону Феодору, затем и к Аввакуму. Тем не менее и после этого, не смотря на их ответы, ему казалось, что патриарх Никон «зело подобится» антихристу. Особенно смущало Авраамия то, что Никон построил монастырь под названием: «Новый Иерусалим»: ведь антихрист утвердит свое царство в Иерусалиме… Впрочем и Авраамий не мог, как ни желал того, перетолковать в приложении к Никону все те черты, которыми «сын погибели» изображается в «Писании». Вследствие этого расколоучитель в вопросе об антихристе спутался, так что нередко доходил в своих суждениях до прямого противоречия. Были, наконец, и такие раскольники, которые утверждали прямо, ничтоже сумняся, что царство антихриста уже настало, причем одни говорили об антихристе чувственном и указывали на патриарха Никона, другие – об антихристе духовном. Это была своего рода крайняя партия. В связи с мыслью об антихристе и под её влиянием сторонники этой партии проповедовали, что благодать священства «испразднена», что, следовательно, нет более приношения на алтарях бескровной жертвы, не должно быть и браков. Само собою разумеется, что против таких «лжесловесников» последовали обличения. Аввакум и диакон Феодор доказывали, что антихрист «будет царь, а не патриарх» и устроит себе престол не в России, а в Иерусалиме, – что пред пришествием антихриста явятся обличители его во плоти, чувственно, – что священство, причастие и брак пребудут до скончания века, т. е. и при антихристе. Но все это не имело успеха для успокоения умов, потому что разница была не велика – явился ли антихрист, или же только «скоро будет», к тому же почти все были согласны в том, что кончина мира «близь есть». Вычислен был и самый год её, – он падал на 1691-й, потому что этот год, согласно счислению раскольников, был 1666 годом от «вшествия Господня во ад».

В ожидания кончины мира, раскольники придумали употребить, так сказать, чрезвычайное средство, чтобы не «погибнуть зле духом». Оно заключалось в самоистреблении. Самоистребление имело несколько видов: самоуморения, самозаклания, самоутопления и самосожжения. Те которые избирали первый путь – «поститься до смерти», большею частью уходили в «пустыни», обыкновенно с женами и детьми, и там кончали свою жизнь