начальника охраны или командира гарнизона замка. Хотя вот этот тоже при оружии и выглядит достаточно воинственно. Человек в длинной фиолетовой мантии — наверняка местный священник. Служитель точно в такой же мантии нас с Даром обвенчал.

А где, собственно говоря, мой любвеобильный муженек? Еще с кем-то бурно расстается? Пора бы уже ему и появиться…

И тут, хвала всем богам, дверь стремительно открылась, и в комнату ввалился свет очей моих. Радость каждого моего дня! Луч солнца золотого!

На мужа я не смотрела. Краем глаза успела заметить, что он переоделся, и его одежда выглядит очень богато. Видимо, к помолвке приготовился. Вернее, надеюсь, к ее расторжению.

Мне была важна реакция окружающих. Ну, что могу сказать? Его братья, на которых я смотрела в первую очередь как на главных подозреваемых, к моему удивлению, выразили скорее радость, а не разочарование или огорчение. И тот, и другой уже знали, что он в замке, и могли конечно все это красиво сыграть, но все же на лицах была скорее искренняя радость.

Остальные меня не так сильно интересовали. На лицах большинства не отразилось никаких эмоций. Суровые вояки по-другому и не должны были реагировать. Обратил на себя внимание только местный священник, уж не знаю пока, как его зовут, но вот он был единственный, кто смотрел на моего муженька хмуро и явно был не рад его приходу. И почему-то и не думал это скрывать.

— Дар! Братик! — завопила Векта и бросилась ему на шею.

Про нее я, признаться, позабыла, уж больно невзрачной она была.

— Папа совсем плох. Нужно отменить праздник! Вдруг он умрет? Это будет плохая примета! — повиснув у Дара на шее, запричитала Векта. — Правда, отец Карлсон? Нельзя начинать семейную жизнь с такого ужасного события.

Карлсон? Серьезно? А пропеллер у него есть? Хотя, насколько я припоминаю, тот толстяк без точного возраста, но в самом расцвете сил, всегда представлялся просто как «Карлсон». Это очень распространенная фамилия в Швеции и банально означает «сын Карла».

— Я не думаю, что следует что-то откладывать, Векта! Отец еще не умер! — не дождавшись ответа от хмурого священника, сказал муженек. — Я бы хотел побыть с отцом наедине!

Он осторожно погладил плачущую сестру по растрепанным русым волосам, отлепил от себя и двинулся к кровати.

— Отец? Как так? Когда я уезжал, ты был бодр, — недоуменно сказал Дар, присаживаясь рядом со стариком и беря его тонкую сухую руку в свою ладонь. — Меня не было всего семь дней. Что произошло, почему ты так сдал?

— Прогони всех, — прохрипел старик.

Дар повернулся к собравшимся, и говорить ему ничего не пришлось. Муж повел взглядом, и все немедленно поторопились в сторону двери. А муженек-то хорош!

— У тебя есть на это все права, сын мой. Тем более, это добрая традиция. Твой отец давно ждет твоего возращения, чтобы сказать тебе свои последние напутствия, — отмер священник.

Все покивали и стали еще шустрее двигаться в сторону двери. А я? А мне что делать?

Векта вышла последней, прижимая платочек к глазам.

Дверь за женщиной закрылась, а я так и не приняла решения. Уйти? Остаться? Но потом все же решила, что большого вреда не будет, если я останусь. Мне нужно ближе узнавать мужа. А то так мы никогда не дойдем до консумации нашего брака!

— Отец? Что с тобой? — встревоженно спросил Дар.

— Сам не пойму. Мне казалось, что я еще крепок и протяну до моих первых законных внуков. Надеялся поднять заздравную чарку на твоей свадьбе. Но видно, не судьба, Дар, — тихо сказал старик.

— Твои наставления? Ты хотел мне передать свою мудрость? — нахмурился Дар.

— Нет никакой мудрости, Дар. Все, чему хотел, я тебя уже научил, сын. Только вот что… Не женись! — вдруг, закашлявшись, выдал старик.

— Что? Отец, ты о чем? — застыл Дар.

— Не женись, пока не полюбишь. А вот если полюбишь — не отпускай! Я отпустил. Решил, что деньги, власть и богатое приданое заменят мне любимую женщину. Нет, мой мальчик. Не заменили. Так что смело отменяй помолвку. А старому Гуннару Йонссону Непрансону отдай луг, что граничит с его землями. Мы от этого не обеднеем, а он стерпит обиду. Ты сильнее, богаче, и власти у тебя безусловно больше, чему у него. Делай, как я сказал! — припечатал старик.

— Ты жалеешь, что женился на матери? — спросил Дар.

— Да. Я никогда ее не любил, а любовь всей моей жизни в день моей свадьбы просто ушла. Я думал, она смирится. Она была согласна делить меня с моими случайными женщинами. Кровь кипела, и я тогда не думал, что делаю ей больно. Но жену она стерпеть не смогла, — протянул старик.

— Я не буду изменять жене! — порадовал меня Дар.

Ах ты, мой зайка. Ну вот так бы сразу. А то я тут почти закипела, пока тебя ждала.

— Правильно. Поэтому женись, когда полюбишь! А теперь ступай! И не пускай ко мне никого. Поспать хочу! — сказал старик и прикрыл глаза.

Однако, весьма суровый он. Видно было, что старик был в молодости мощным и властным. С таким и в самом деле не совладать было. Только сейчас его что-то подкосило. Или кто-то?

Дар поднялся с ложа отца и, задумчиво потирая подбородок, двинулся к двери, плотно прикрыв ее за собой.

Я же не выдержала и все же чихнула. Ох уж эти мне старые гобелены! Пыли-то в них сколько! И я вывалилась в комнату, чтобы столкнуться взглядом с почти белесыми глазами старика на кровати.

— Здравствуй, — выдала я на полном серьезе.

— Сиги? — пробормотал пораженно старик.

Очень хотелось ответить, что почти, но я промолчала и просто подошла к ложу старика и села туда же, где до меня сидел муженек.

— Сиги, ты пришла, — выдохнул старик и прикрыл глаза. — Я знал, что ты придешь со мной попрощаться. Это платье всегда невероятно шло тебе, моя Сиги. Я столько магии в него вложил, чтобы защитить тебя.

Я взяла ладонь старика и сжала ее.

— Я так любил тебя, моя Сиги, — продолжил старик. — И так сожалел, что наделал столько ошибок. Нужно было женится на тебе, Сиги. Единственное, что было хорошего в моем браке, так это дети.

Как по мне, так это уже немало, но я