с некоторыми слугами. Теми, кто ухаживали за твоим отцом, когда он слег. В частности, с той служанкой, что тазик выносила. И питье подавала, — ласково и тихо попросила я.

— Хорошо, делай, как считаешь нужным, — кивнул муж.

— И еще, Дар. Не знаю, как тебе это объяснить. Я просто знаю, что это убийство, и все, — выдала я.

Все это время я гладила мужа по широким плечам и спине. Все же слушать это после гибели отца было тяжело. И я старалась, как могла, смягчить удар. Но он новый хозяин замка. Кому, если не ему принимать решения?

— Магия семьи Иудекс, ­— кивнул муж, принимая мои объяснения. — Только вот кто же осмелился?

— И еще, не забывай. Проклятие. Ты же говорил, что убийство владельца на территории замка только усугубит его? — спросила я.

— Да, — хмуро подтвердил муж.

— Ну, тут у нас много вариантов может быть, — протянула я.

— Какие? — уставился на меня муж.

— Или убийца как-то обошел проклятие. Или у него закончилось терпение и время. Или убийц несколько. Вполне возможно, сообщники не смогли договориться и действуют сейчас каждый сам по себе. Покушение на тебя тщательно спланировали. А сейчас, возможно, действовали в спешке. У меня пока не так много сведений, чтобы дать тебе какие-то еще варианты. Мне нужно время, — ответила я.

— Да. Времени у нас как раз и нет, — хмуро сообщил муж, выпуская меня из рук. — Мы уходим, и я запираю спальню. Слуг сюда пущу только вечером. После приема. На нем сразу все и оглашу. И то, что помолвка отменяется, и о смерти отца, и новом владельце замка Брейдаблик.

— Хорошо, — спокойно сказала я.

Муж был мрачен, как грозовая туча.

— Я отведу тебя на верхнюю балюстраду. Там все видно, а тебя не заметят. Ты же все равно никуда не уйдешь, пока своими глазами все не увидишь, — не спросил, а скорее констатировал муж. ­ — Только оттуда ты никуда не уходишь! Я сам провожу тебя назад в домик!

— Дар, — и я его обняла. — Не волнуйся! Я справлюсь. Я могу постоять за себя и обещаю, что никуда не полезу. Только есть хочется, — пожаловалась я.

— Ох… Ну что я за бестолочь такая? Не могу о жене позаботится! Идем!

Дар меня привел буквально в соседние покои на этом этаже, нам даже по дороге никто не встретился. Он выскочил в коридор и вскоре вернулся с подносом, на котором стояли две миски. Одна с похлебкой, а вторая с рагу. Было и два огромных куска хлеба, отрезанных от большого круглого каравая. Хлеб был еще теплый, а от мисок шел жар. И две ложки.

— Прости. Я не могу тебя к себе отвести. Там… ремонт! — выдал муж.

— А зачем две ложки? — спросила я.

— Я тоже не ел, — немного смутившись, сообщил муж.

Вот так мы и сидели. Ели из одной миски по очереди, разговаривали. Дар отвечал на мои многочисленные вопросы, которыми я его буквально забросала. Мне многое нужно было понять. И я чувствовала, как мужа отпускает. Нет, разумеется, боль от потери отца была сильной и глубокой, это было заметно, но я видела, что первое потрясение уходит. Да и Дар был готов к его смерти. Все же его отец и в самом деле был очень стар даже для моего мира.

А потом Дар обнял меня, и мы молча сидели, обнявшись, и я вместе с ним переживала его утрату.

Я думаю, мы бы так и всю ночь просидели, но в дверь постучали и раздался мужской голос:

— Дроттинн Бальдар Вотан Одинсон, гости собрались!

— Я сейчас буду! — громко ответил Дар, и мы встали.

Дар вышел первым, а я сразу за ним, держась чуть позади. Он привел меня на балюстраду, как и обещал, и медленно стал спускаться в зал, в котором уже и в самом деле собрались люди. Я осторожно выглянула, с любопытством рассматривая присутствующих. Синий туман, едва мы покинули покои, надежно укрыл меня, и я не боялась быть замеченной.

В этот вечер в зале находилось не больше пятнадцати человек, я, признаться, ожидала большего. Скромное, но изысканное общество, этакая встреча в кругу привилегированных. Дамы были облачены в длинные, струящиеся платья из благородных тканей, бархата и парчи, украшенные изящной вышивкой и узорами. И почти у всех на головах были высокие конусообразные головные уборы, которые сверкали драгоценными камнями, золотыми нитями и сложной отделкой, подчёркивая знатное происхождение и высокий статус носительниц. Мужчины были одеты в туники, в обтягивающих штанах, с поясами и богатыми украшениями.

В зале царила утонченная вежливость, беседы велись тихо и сдержанно, каждый жест был выверен и изящен. Но я не заметила в поведении гостей ничего, с чем бы не смогла справится сама. Ну, кроме ношения башни на голове, к которой нужно просто приспособится и попрактиковаться. Я убедилась, к моему огромному огорчению, что этот дорожный знак все еще в моде.

На небольшом возвышении стояла семья Дара в полном составе, и я сосредоточилась на ней, попутно отмечая, что у сестры Дара колпак на голове не очень высокий по сравнению со стоящей рядом с ней девушкой. Вот у той на голове была даже не башня, а просто высотка. Ее эннен был выше, чем у всех присутствующих в зале дам. Ее тонкая шейка то и дело клонилась и было видно, что ношение этого колпака ее утомляет. Она вообще была очень утонченная, тоненькая и болезненная. Черты лица мягкие, но нерешительные и слабые. Казалось, что эта башня на голове не добавляет ей величия, роста и значимости, а наоборот, подчеркивает её хрупкость, ранимость и бессилие. Девушка была безусловно милая, но казалось, что она нуждается в постоянной защите и опеке. Это и есть предполагаемая невеста?

Дар спустился с балюстрады, где я притаилась, и встал перед гостями. В зале тут же установилась гулкая тишина, и все замерли, ожидая, когда он заговорит.

Дар вздохнул и вдруг поднял голову на балкон, будто бы ища у меня поддержки. Я встретилась с ним глазами и слегка кивнула. Дар улыбнулся мне, и я поняла, что он, наверное, единственный, кто видит меня в этом синем тумане.

— У меня для вас две новости. Обе очень важные и, к сожалению, не слишком радостные. Я