— Но я всегда думал, какие бы дети были у нас с тобой!

Нашел, о чем сожалеть! Если бы, да кабы… да во рту росли галлюциногенные грибы!

— Ты же присмотришь за Даром? — спросил старик, не открывая глаз, а я сжала его ладонь. — Он хороший мальчик, но без твоей помощи не справится. Я ухожу. Прощай, моя Сиги.

Я так и сидела возле постели старика и смотрела, как его душа покидает тело. А потом осторожно высвободила свою руку и провела по щеке мертвеца.

И тут дверь за моей спиной отворилась, и кто-то вошел в спальню. Я резко обернулась, чтобы встретиться глазами с ошарашенным муженьком.

— Сири? Ты… Ты как тут? — потрясенно выдал муж.

Нет, он что, в самом деле подумал, что я там буду сидеть и ждать непонятно чего? Но вслух я разумеется этого не сказала. Я встала, подошла к Дару и обняла его.

— Дар, милый. Он умер. Мне очень жаль.

Дар машинально обнял меня в ответ, но быстро отстранился и кинулся к отцу.

— Нужно позвать отца Карлсона. Пусть подготовит отца к вечной жизни, — склонив голову, сказал муж, поднялся и крепко прижал меня к себе. — Спасибо, что была с ним. Я так рад, что вы успели поговорить! Уверен, что он был рад тебе!

— Дар? Я понимаю, что ты сейчас потрясен смертью отца, и очень тебе сочувствую, но ты теперь новый владелец замка и мой муж. И именно тебе я собираюсь сказать одну очень важную вещь. Ты готов? — немного отстранившись, сказала я и положила обе руки мужу на лицо, удерживая его расфокусированный взгляд.

— Да. Ты про что, Сири? — спросил Дар.

— Только пообещай мне не принимать скоропалительных решений. Хорошо?

— Каких? — переспросил Дар.

— Стремительных и необдуманных, милый. Давай сначала все проверим, а не будем запрыгивать на сцену и сходу разоблачать мошенников. Хорошо? — ласково попросила я.

— Да, Сири. Хорошо. Только я не понимаю. Ты о чем? — нахмурился Дар.

— Твоего отца, Сэминга Вотана Одинсона, — я взяла паузу и сделала глубокий вдох, с разбега прыгая вперед. — Его убили.

* Я отталкивалась от Мейли, сына Одина и брата Тора. Мейли — бог путешествий, чаще всего его изображали одетым в дорожный плащ и опирающимся на посох, как и его отца. В XIX веке Виктор Рюдберг,шведский писатель, поэт, переводчик, журналист и историк культуры предполагал, что Бальдр и Мейли — это один и тот же бог. Имя Мейли может означать "красавчик".

** Браги — в германо-скандинавской мифологии бог-скальд, прославленный мудростью и красноречием. Как правило, его изображали старым и с длинной бородой, символом мудрости и богатого опыта, из запаса которого поэтам должно черпать свои мысли и образы. Согласно легенде, Один похитил волшебный напиток у Гуттунга и перелил его в золотые сосуды, которые затем отдал своему сыну Браги. Считается, что с тех пор настоящий талант даруется только избранным.Премия Браги — норвежская литературная премия, абрага — алкогольный напиток.

*** Согласно прологу Младшей Эдды, Сэминг был одним из сыновей Одина и предком королей Норвегии и ярлов Хладира.

Глава 10. Счастье пришло, когда я поняла: если бы мы сложили в кучу все наши проблемы и сравнили их с чужими, мы бы живо забрали свои.

— Мне не нужна победа, которую я не заслужил.

— А вы ее не заслужили? Пусть сир Эндроу упадет, а вы получите его коня,

оружие и доспехи в награду за участие. Солидный куш для молодого

межевого рыцаря, чей нынешний дом — под ольхой.

— Под вязом.

— Под вязом. Прошу вас, подумайте об этом. Завтра я приду за ответом. Надеюсь, дождь повременит до той поры. Умерьте гордыню, сир Дункан.

«Рыцарь Семи Королевств», экранизация цикла повестей Джорджа Мартина.

Муж сжал меня в объятьях только еще крепче, и даже не стал задавать уточняющих вопросов, с чего я взяла, что его отца убили. Я бы на его месте засыпала вопросами: «Ты уверена? А откуда узнала? А это точно? Возможно, просто естественные процессы? Лет-то ему было уже немало?»

Но муж молчал. Крепко прижимал меня к себе. Отодвинул туманную синюю вуаль и принялся покрывать мою шею поцелуями и втягивать в себя мой запах, и его шумное тяжелое дыхание стало успокаиваться, как будто он вдыхал не меня, а валерьянку.

— Я знаю, что ты делаешь все, что от тебя зависит! Я знаю, что ты за меня! Я знаю, что без тебя я не справлюсь. Я ведь понял, что что-то не так, но точнее сообразить не смог. Но я тебя прошу! Нет! Я приказываю! Ты должна беречь себя! Ты — самое дорогое, что у меня есть! — выдал наконец успокоившийся муж.

Я осторожно чуть-чуть отстранилась, но не высвободилась из его крепких объятий, и спросила:

— Что ты будешь делать?

Все же решения принимать ему.

— Что-то бросается в глаза? В теле отца, что выдает отравителя? Его же отравили?

— Да, — кивнула я. — Его рот. У него черный налет на языке, и наверняка во рту. И еще то, как внезапно твой отец слег. Ты говорил, что он болел, но все же был довольно бодр для своего возраста. К тому же, ты не заметил? Он держался за живот одной рукой. У него явно были боли. И еще была рвота. Тазик под кроватью стоял, когда я вошла, его вынесла служанка перед твоим приходом. У него были судороги. Не сильные, но их я тоже заметила. Чем именно отравили, я тебе назвать не смогу, но если ты опишешь эти симптомы местному лекарю, то я думаю, он тебе подскажет лучше.

— Я понял. Поговорю с аптекарем, и нужно, чтобы никто отцу в рот не лез. Я подвяжу, — кивнул Дар.

— Дар, давай лучше я побеседую с аптекарем? И еще мне нужно на замковую кухню, и поговорить