– Вижу, никто не горит желанием приступить к дегустации, – усилив магией голос, произнес герцог. – Тогда я сам назначу, что и кто будет есть. Хотите?

Из кучки рыдающих женщин и бледных напряженных мужчин выскочил низенький толстяк с блестящей от пота лысиной.

– Вы не имеете права! – закричал он. – Нас похитили, а теперь еще заставляют есть отраву. Моя семья вас уничтожит. Я тебя уничтожу, безродная тварь из проклятой бездны!

Стаблиса окутала голубоватая дымка, его трость засияла, глаза вспыхнули. Он подошел к застывшему смельчаку вплотную и тихим, вкрадчивым голосом сказал:

– Мой дорогой министр финансов, я так рад, что вы оказались на моем турнире. Я много слышал о том, как вы грабили беззащитных граждан под прикрытием законов королевства. Неоднократно я убеждался в том, что вы превышаете полномочия по своему разумению и наслаждаетесь чужими страданиями, доводя людей до разорения и гибели. Поверьте, я долго проявлял терпение и надеялся, что вы одумаетесь. Вы же помните наши задушевные беседы? Вам почти удалось убедить меня в вашей праведности.

Толстяк кивнул, хотя его побагровевшее от натуги лицо выдавало то, скольких усилий ему стоило это короткое движение под давлением чужой магии.

– Вот видите, – развел руками Стаблис. – Вы все прекрасно понимаете, а посему не будем тянуть время.

Он обвел притихшую толпу суровым взглядом и приказал:

– Подходите к столу и выбирайте блюдо!

Гости все еще колебались в нерешительности, и герцог продолжил:

– Заметьте, я вас ни к чему не принуждаю. Я всего лишь отдаю вашу судьбу в руки духов предков. Молите их о прощении, и, возможно, они сохранят ваши никчемные жизни.

Стаблис крутанулся на месте, полы его сине-зеленого клетчатого фрака взметнулись, и он выкрикнул:

– Начали!

Голубоватая дымка поползла по арене, окутала аристократов одного за другим, и скоро к столу выстроилась очередь. Мне претило наблюдать за тем, как перепуганные люди рассматривают наши творения с немым ужасом на лицах. Я отвернулась и уставилась на часы, висящие над воротами. Стрелки мучительно медленно ползли по кругу.

«Прости, Олия, – раздался в моей голове сквозящий печалью голос герцога. – Прости, что тебе приходится это видеть. Но я лишь исполняю отведенную мне роль и должен отыгрывать ее с полной самоотдачей».

«Мы сами выбираем, кем быть», – мысленно ответила я Стаблису.

Раздался горький надломленный смех, так непохожий на пленивший меня мальчишеский.

«Не всегда, Олия. Не всегда».

Перед каждым блюдом оказалось по несколько человек. Гости переглядывались, пытаясь угадать мнение соседей по несчастью. В глазах аристократов читалась истовая надежда на спасение.

– А теперь пусть представитель каждой команды в двух словах обрисует приготовленное, – распорядился герцог.

Слуги принесли ему кресло с высокой спинкой, и Стаблис, поправив полы клетчатого фрака, уселся во главе стола. Он бросил нетерпеливый взгляд на Аурелию и Жозефа, стоявших к нему ближе остальных.

Наша чистокровная фея одернула нежно-зеленое платье, выгодно подчеркивающее ее тонкую талию, и мелодичным голоском начала:

– Досточтимые гости, предлагаем вашему вниманию запеченную собственным пламенем саламандру! Это блюдо не оставит вас равнодушными. Его вкус не идет ни в какое сравнение с тем, что вы когда-либо пробовали.

На плоской тарелке возвышалось древнее легендарное животное. Саламандра изгибалась по спирали, сверкала черными бусинками глаз, а из раскрытой пасти вырывалось пламя, охватывающее ее силуэт. Под задними лапами тарелку выстилали кусочки фруктов, но выглядели они так, словно ящерка стояла на россыпи драгоценных камней и готовилась атаковать тех, кто посмеет позариться на ее сокровища.

Зрелище завораживало. Гости в изумлении таращились на кулинарный шедевр и не смели к нему притронуться.

– Мой напарник поможет вам отведать блюдо.

Аурелия кивнула Жозефу. Тот с невозмутимым видом приблизился к столу, простер ладонь над пылающей ящеркой, а в следующее мгновение с его пальцев сорвались лучи белого света. На секунду я ослепла, но когда смогла видеть, разглядела парящие крошечные кусочки саламандры. Замерев в воздухе, они создавали ощущение, что ящерка все также стоит на тарелке, при этом чуть расплываясь и снова принимая прежнюю форму.

– Прекрасная демонстрация! – Герцог пару раз хлопнул в ладоши и усмехнулся. – А теперь время отведать творение поваров из Зачарованного леса.

Гости, поглощенные созерцанием небывалого зрелища, встрепенулись и задрожали, осознав, что их жизни висят на волоске.

– Дамы вперед! – хамовато ухмыльнулся молодой щеголь в приталенном длинном жакете, облегающем его статную фигуру.

Он отвесил изящный поклон стоявшим позади него женщинам, и те в страхе заплакали. Растолкав остальных, к столу пробилась сухонькая старушка с горделивой осанкой. Тряхнув увитой седыми кудрями головой, она процедила, глядя в глаза молодому человеку:

– Ничтожество! Уйди прочь и дай представителям древней семьи показать величие рода.

Она схватила столовую ложку с подноса, подцепила один из парящих кусочков и молниеносно отправила в рот. Люди ахнули и застыли в ожидании. Старушка зажмурилась, сглотнула и выдохнула:

– Мне жаль, что я не удостоилась чести побывать в Зачарованном лесу. Повара владыки – потрясающие искусники. Это самое вкусное блюдо, какое я когда-либо ела.

Вздох облегчения облетел арену. Те, кто тоже выбрали саламандру, расслабились, заулыбались и двинулись за приборами. Они явно спешили покончить с дегустацией и убраться подальше от поваров и их опасных творений.

– Госпожа Танития, – протянул Стаблис, скользя по старушке острым взглядом, словно расчленяя ее без скальпеля, – вы как всегда великолепны. Снова защитили свою никчемную семейку, приняв удар на себя? Я вам восхищаюсь. Это ведь вы выбрали это блюдо?

– Разумеется, – хмыкнула дама, сложив тонкие руки на груди, обтянутой тканью темного атласного платья. – Этим слюнтяям нипочем не убедить духов в своей полезности.

Она махнула ладонью в сторону трех полноватых мужчин. Один был старше остальных и уже начал лысеть, двое других походили на него внешне, оплывшие черты лица и узкие подбородки выдавали в них безвольных слабаков. Видимо, отец с двумя сыновьями.

– Полностью с вами согласен, госпожа Танития! – Герцог захохотал жутким пробирающим до костей смехом. Те гости, кому еще предстояло узнать свою участь, сжались под беспощадным взглядом его разноцветных глаз. – Из уважения к вам я помилую вашего отпрыска и внуков.

Старушка резко выдохнула и тут же ссутулилась, словно ее покинули последние силы, поддерживающие идеальную осанку. Сын подхватил мать под локоть, а внуки окружили, с тревогой заглядывая в тусклые глаза бабушки.

– Но если они еще хоть раз впутаются в скверную историю, я расправлюсь с ним быстро и