Вопреки прогнозам, весь сентябрь выдался на удивление теплым и солнечным, что для Беларуси скорее исключение, чем правило. Дни стояли погожие и тихие, температурный столбик уверенно держался возле двадцатиградусной отметки и не сильно опускался ночью, благодаря чему вода в реках и озерах оставалась приемлемой для купания даже в конце месяца. Листья деревьев еще сохраняли летний наряд, лишь кое-где природа, как талантливый художник, в зеленую палитру красок добавила немного золотисто-желтых оттенков, создав настоящий шедевр. Синоптики, климатологи, ученые объясняют погодные метаморфозы глобальным потеплением, которое в перспективе ничего хорошего человечеству не сулит, вместе с тем многие пожилые люди видят во всем знак свыше и воспринимают осенние сюрпризы как подарок небес. Это и впрямь волшебное время, когда, не замечая его стремительный бег, ты словно растворяешься в безграничном пространстве осени и, добровольно становясь ее очарованным пленником, начинаешь ценить и по-настоящему наслаждаться каждым мгновением жизни.

Следуя латинскому изречению Post laborem requies (после работы — отдых), Разумков по пути домой завернул на получасовую релаксацию в парк имени пролетарского писателя Максима Горького. К своему стыду, Алексей лишь недавно от нештатного автора-краеведа узнал, что первоначально парк назывался Губернаторским садом — в честь своего основателя, первого градоначальника Минска Захария Корнеева. А там, где памятник Горькому, присевшему отдохнуть на скамейке, когда-то стояло деревянное здание цирка, разбомбленное немцами уже на вторые сутки войны и восстановленное после победы. Многие минчане-старожилы помнят также красивый деревянный кинотеатр «Летний», работавший в парке с весны 1951-го и до начала семидесятых, пока не случился злосчастный пожар, дотла уничтоживший одну из столичных достопримечательностей.

Неспешно прогуливаясь по аллеям, слегка припорошенным золотом осени, Алексей думал о завтрашнем приезде Любы, о котором узнал из телеграммы. Место в гостинице он уже забронировал, на работе у главного отпросился, пообещав отработать отгул с двойным энтузиазмом.

«Сама погода зовет за город. Может, и впрямь рвануть на Вячу — искупаться, сделать шашлык, побродить по лесу? — этот вариант Алексею больше нравился, чем арендованная чужая дача, где, конечно, комфортнее, но вряд ли получится почувствовать себя свободно и расслабленно. — Значит, так тому и быть, едем в гости на природу».

За три месяца, что они не виделись, кажется, ничего не изменилось. Такая же теплая встреча, как в Ленинграде, только на перроне уже Минского вокзала. Красивая улыбка, святящиеся от радости Любины глаза, ее готовность восхищаться, преклоняться, любить.

— Ты солнечную погоду в честь меня заказал? — полушутя спросила она. — А у нас, представь, дожди, я зонтик уже по привычке взяла.

Его программу Синицына приняла с одной поправкой: купальник остался дома, да и особого желания погружаться в воду нет.

— Тогда взамен предлагаю совершить романтическую прогулку на лодке по озеру. Только, извини, разводных мостов, да и обычных на маршруте не предвидится.

Все складывалось как нельзя лучше. Они даже успели на полуденный рейсовый автобус, отправлявшийся от площади Калинина, и через сорок пять минут вместе с другими желающими отдохнуть за городом оказались на живописном озере. С приготовлением шашлыка тоже проблем не возникло: общественный мангал, будто их дожидавшийся, оказался не занят, и даже несколько слегка обгоревших березовых поленьев осталось от предыдущего любителя жареного мяса. Пока Люба нанизывала его на шампуры, Леша, добавив сухого хвороста, разжег огонь.

Он все же решил не упускать возможности и с удовольствием искупался. Кто его знает, сколько теплых деньков у осени осталось? Затем, устроившись поудобнее на пригорке, они быстро развернули скатерть-самобранку. К шашлыку, своим видом и особенно запахом пробуждавшему аппетит, Леша открыл бутылку молдавского сухого вина, но Люба его лишь пригубила.

— Не понравилось? — удивился Разумков.

Она, чуть замявшись, поправила воротник кофточки, потом плавно опустила руку к животу.

— Леша, мне нельзя. Уже три месяца я беременна.

Нет, на берегу не раздался гром среди ясного неба и молния зло не сверкнула, даже крупная рыба не потревожила водную гладь упругим хвостом — у озера вообще ничего не случилось. Но услышанное взволновало Алексея, мгновенно осознавшего, что поездка в Ленинград оказалась во всех смыслах результативной.

— Твои в курсе? — спросил после некоторого раздумья.

— Мама знает, а для папы это пока секрет. Но он скоро и сам догадается.

— Интересно, кто там у тебя — мальчик или девочка? — он скосил взгляд на ее живот.

— Леша, что мне делать? — спросила Люба, пристально посмотрев ему в глаза.

На несколько секунд наступило неловкое молчание.

— Рожай. Я буду всячески помогать.

— Твоя жена, мягко говоря, не обрадуется, узнав о ребенке на стороне.

— Опять ты Надю всуе вспоминаешь, только зачем? Чтобы больнее меня уколоть? — не выдержав, чуть повысил голос Алексей.

Она тоже не сдержалась, всплакнула, что вызвало у Разумкова растерянность и прилив жалости к ней одновременно.

«Называется, съездили на пикник, отдохнули», — подумалось и едва не вырвалось у него с горечью. Вслух же он четко произнес:

— Люба, ребенок наш с тобой, и никого больше эта тема не касается. Я его буду любить, помогать воспитывать, но втайне от своей семьи. Ты должна понимать, каким сильным ударом, настоящим потрясением станет для жены новость о его появлении на свет. И к каким тяжелым последствиям может привести.

— Может, тогда лучше сделать… Нет, что я говорю… Хочу родить, стать мамой. Это главное, а выйду я когда-нибудь замуж или нет, не столь важно.

С вечерними сумерками, мягко опускавшимися на город, автобус привез их на конечную станцию. Леша провел Любу в гостиницу, где они попили чаю с оставшимися бутербродами. Пытались общаться на отвлеченные темы, но разговор не клеился. Люба сказала, что немного устала, хочет принять душ и пораньше лечь спать. Договорились завтра встретиться и решить, как провести день.

Леша в двояком настроении поехал домой, к жене и дочке. В дороге почувствовал, что хочет их видеть, быть рядом с ними.

В понедельник 30 марта 1987 года в одном из ленинградских роддомов на свет появился мальчик, которого назвали Алешей в честь почитаемого в этот день православного святого Алексия, человека Божьего, прозванного в народе Теплым. Приняв Таинство Крещения, эту своеобразную присягу на верность Богу, младенец получил сакральную защиту от нечистой силы и духов зла. О рождении сына старший лейтенант Разумков узнал из срочной телеграммы, а потом уже и от позвонившей Любы.

В конце июня, снова в сезон белых ночей, он, переполненный радостными эмоциями и чувствами, приехал в город на Неве, чтобы воочию увидеть, подержать на руках маленького сына. Так и будут они потом, по прошествии лет, видеться эпизодически, урывками, от случая к случаю. Люба Синицына смирится с тем, что