роскошным музеем под открытым небом, в котором нужно жить, чтобы по-настоящему узнать и ощутить его дыхание, ритм, запахи. Двух выходных дней совершенно недостаточно для этого.

Алексей и Люба растворились в нескончаемом людском потоке на шумном Невском проспекте, растянувшемся на четыре с лишним километра от Дворцовой площади до Александро-Невской лавры. Кстати, в честь нее, а не реки, как думают многие, и назван главный проспект Петербурга.

Люба, влюбленная в свой город, почти как профессиональный экскурсовод знала его историю и основные достопримечательности, о которых с удовольствием рассказывала Леше.

— Первое в России уличное освещение появилось именно на Невском, еще при Петре в 1723 году здесь установили масляные фонари, а позже, в конце XIX века, их заменило электрическое освещение. Общественный транспорт тоже здесь возник осенним днем 1907 года, когда с Невского, вызывая небывалый интерес и восторг у прохожих, отправился в свой первый маршрут трамвай, а затем и автобус.

Что ни дом на Невском — то памятник истории и образец архитектуры великих зодчих своего времени: Росси, Растрелли, Трезини и других. Созерцать их гениальные творения — наслаждение для глаз.

Чуть подустав, они заглянули в «Литературное кафе», куда выпить чашечку ароматного кофе заходили ныне всемирно известные Пушкин, Достоевский, Лермонтов.

— Когда прославишься на творческом поприще, глядишь, и твое имя увековечат для потомков скромной табличкой: «Здесь был Алексей Разумков с подругой», — не сдержавшись, прыснула со смеху от собственной шутки Люба.

«А ее ничуть не изменил Афган, все такая же веселая, остроумная говорунья, с которой легко, просто и интересно», — подумал Леша, улыбнувшись в ответ.

Чтобы увидеть город с воды, Люба предложила совершить прогулку на катере. Им повезло: уже через полчаса от причала Невы отправлялся небольшой кораблик в сторону Финского залива. С верхней палубы открывался фантастический вид на исторический центр с величественным Зимним дворцом, Академией художеств, Адмиралтейством, Исаакиевским собором, справа по ходу возник легендарный крейсер-музей «Аврора» на вечной стоянке, Петропавловская крепость, день основания которой, 27 мая 1703 года, считается днем рождения Санкт-Петербурга.

Лешин ФЭД, едва не проданный за бесценок на афганском базаре, в знак благодарности исправно запечатлевал на черно-белую пленку галерею красочных мгновений. Удачным кадрам как нельзя лучше способствовала погода, не пожалевшая солнечного света и тепла. Легкий встречный ветерок, как умелый массажист, расслаблял мышцы и кожу лица, делая нахождение на палубе особо приятным. Дышалось неимоверно легко, свободно, хотелось бесконечно впитывать всеми порами этот головокружительный бриз. Притихшая, доверчиво прильнувшая к его груди Люба испытывала такое же благостное настроение, когда весь окружающий мир кажется безобидным ребенком, которого хочется обнять, приголубить. Наверное, это и есть счастье, негромкое, скромное, оно живет не в сказочных замках и мечтах, а в таких вот запоминающихся моментах, когда тебе так хорошо, что торжествующая душа, не знающая куда деться от восторга, готова вознестись к небу.

Катер ускорил ход, удаляясь от города, и вскоре перед ними открылась водная гладь Финского залива. Здесь, на бескрайних просторах, по-хозяйски разгулялся ничем не сдерживаемый ветер. Он и темно-свинцовых туч, бесцеремонно закрывших солнце, невесть откуда нагнал. Алексей сильно удивился столь резким переменам погоды, а Люба, коренная ленинградка, к таким сюрпризам была готова, предусмотрительно захватив зонтик. Правда, при сильных порывах ветра, да еще когда полило как из ведра, он оказался малопригодным.

— Давай вниз! — скомандовал Алексей, и вместе с другими участниками экскурсии они ринулись в пассажирский салон.

Увидев, что платье Любы слегка промокло, Разумков, как и подобает джентльмену, накинул свой пиджак на ее чуть озябшие плечи, за что удостоился благодарности в виде улыбки. Но не столько от нее, сколько от случайного прикосновения к молодому женскому телу пробудилось мужское желание.

Всю обратную дорогу они провели внизу, под крышей, несмотря на то, что погода вновь поменялась, а из-за туч выглянуло солнце. Щедро посылая чуть раскосые лучи на землю, оно словно извинялось перед людьми за свое временное отсутствие и причиненные в связи с этим неудобства.

После сытного обеда в кафе прогулялись по живописной набережной, одним из украшений которой были мосты. Оказывается, их около восьми сотен: вдвое больше, чем в итальянской Венеции, с которой нередко сравнивают город на Неве.

— Леша, а хочешь увидеть, как разводят мосты?

— Конечно.

— Тогда придем сюда ближе к полуночи. Незабываемое зрелище гарантировано, а в первый раз это еще и очень романтично.

Люба точно предсказала: Алексея весьма впечатлило, когда в ночных полу-сумерках исполинские «крылья» Троицкого моста (а от него отличный вид на Стрелку Васильевского острова и семь других переправ) зашевелились и стали медленно подниматься, будто большие диковинные птицы со светящимся опереньем. «Вау!» — вырвалось восторженное у стоявших рядом приезжих девчушек. Оказывается, как мало нужно для счастья, которое действительно живет в моментах: надо лишь в полночь прийти на набережную Невы, и желательно не одному, а с близкими друзьями или любимым человеком.

После полуночи, когда мосты открыли водную гавань Невы для прохода грузовых барж, с неба, как диверсант, опустился плотный сизо-серый занавес-туман, вмиг пленив засыпавший город, размыв его границы, смазав очертания домов, парков, погрузив все вокруг в полумрак и полусвет. Алексей и Люба, очарованные волшебством белой ночи, неспешно бродили по тихим питерским улочкам и старым таинственным дворикам-колодцам, наслаждаясь уединенным общением.

Перед рассветом они оказались в месте, известном всем городским женихам и невестам, куда обычно приезжают свадебные кортежи, — у Поцелуевого автодорожного моста через Мойку. Такое необычное название он получил еще в XVIII веке. Сохранились предания, что в старину на Поцелуевом мосту назначали свидания влюбленные, по каким-то причинам вынужденные скрывать свои чувства. Современные же легенды гласят: если поцеловаться здесь, то семейную пару непременно ждет счастье. А так как мост металлический, неразводной, то и брак будет крепкий, неразлучный.

Правда, не все петербуржцы-ленинградцы верят в красивые мифы, а историки-краеведы и вовсе их опровергают, ссылаясь на архивные документы, указывающие на то, что неподалеку при царе-батюшке находилось питейное заведение «Поцелуй» купца Поцелуева, отсюда и пошло название моста. Но ни Люба, ни тем более Алексей ничего не знали об этом и в поддержку романтической традиции, как полагается влюбленным, скрепили свое пребывание на мосту долгим поцелуем.

Выходные пронеслись незаметно, а в понедельник вечерним поездом Алексей уезжал в Минск. Люба пригласила его домой, на обед, сказав, что, кроме согласия, ничего другого не примет, иначе сильно обидится. И в качестве козырного аргумента сообщила:

— Мы будем одни: отец с самого утра на службе, мама на работе. Посмотришь, как я живу.

В полдень такси доставило Алексея по нужному адресу — к современной кирпичной девятиэтажке,