заявления не являются доказательством.

Нина кивнула.

— Согласна. Проверим.

Она повернулась к Дамиану.

— В зале есть родовая печать?

Он смотрел на нее напряженно.

— Здесь?

— Да.

— Над камином.

Нина подняла глаза.

Над огромным камином действительно висел герб Эштаров: черный дракон на темном щите, вокруг — металлическое кольцо с золотыми знаками. Вчера внизу, у Сердца, она видела такие линии на полу. Это была не просто эмблема. Печать дома.

— Что она делает? — спросила Нина.

Дамиан ответил:

— Подтверждает власть хозяйки в главных залах. Раньше через нее принимали клятвы слуг и гостей.

— Когда в последний раз?

Октавия сказала:

— Давно. Обряд не используется.

— Как удобно.

Старая хозяйка сжала губы.

Аврелия посмотрела на Нэриса.

— Печать действующая?

— Если ключ хозяйки у законной владелицы и Сердце ответило — да.

Севар вмешался:

— Подобные проверки требуют подготовки.

— Нет, — сказала Нина. — Подделки требуют подготовки. Правда обычно грубее.

Лиора прищурилась.

— Вы предлагаете состязание меток?

— Нет. Я предлагаю печати дома выбрать, кого она признает.

В зале стало по-настоящему тихо.

Один из прибывших лордов, высокий мужчина с серебряной бородой, сказал:

— Это старый обычай.

Севар повернулся к нему.

— И давно не применяемый.

— Тем интереснее посмотреть, почему.

Нина мысленно отметила: неизвестный лорд не союзник, но любит зрелища и старые законы. Можно использовать.

Дамиан подошел к камину и провел ладонью по нижней части щита. Золотые знаки вспыхнули тускло.

— Печать проснется, если хозяйка коснется ключом центрального знака.

— Хозяйка? — Лиора подняла руку с серой меткой. — Или та, кого Сердце выбрало вместо поврежденной?

Нина повернулась к ней.

— Вот и узнаем.

Октавия резко произнесла:

— Это опасно.

Нина посмотрела на нее.

— Для кого?

Октавия не ответила.

Ответ и так был понятен.

Для лжи.

Севар подошел к дочери, тихо что-то сказал ей. Лиора выслушала, чуть кивнула и вышла вперед. Ее лицо снова стало спокойным.

— Я не хотела превращать это в унижение для вас, леди Эвелина.

— Поздно. Вчера вы уже попробовали.

Лиора подняла подбородок и подошла к камину первой.

Дамиан отступил.

Нина заметила: он не пытался остановить проверку. Не помогал Лиоре, не помогал ей. Просто стоял рядом, как человек, который наконец понял: в этом деле его рука слишком грязная, чтобы прикасаться к весам.

Лиора подняла запястье с серой меткой и коснулась центрального знака на гербе.

Печать вспыхнула.

По залу прошел восторженный шепот.

Серая вязь на руке Лиоры стала ярче. На мгновение вокруг нее поднялось золотистое сияние, похожее на настоящее. Лиора закрыла глаза, красиво дрогнула и выдохнула так, чтобы слышали ближайшие:

— Сердце…

Северный лорд с серебряной бородой наклонился вперед.

Октавия побледнела.

Тая сжала сверток с платьем Марианны так крепко, будто держала не ткань, а щит.

Нина смотрела на печать.

Слишком ровно.

Слишком быстро.

Как поддельные письма.

Как красивая ложь.

Она сделала шаг ближе.

Золотистое сияние вокруг Лиоры вдруг мигнуло. Внутри него на миг проступил серый дымок. Нина увидела, как у Севара напряглись пальцы.

— Не убирайте руку, — сказала Нина.

Лиора открыла глаза.

— Что?

— Если Сердце вас признало, вам нечего бояться.

— Я и не боюсь.

Но голос стал тоньше.

Нина подошла к камину. Метка на ее запястье горела уже сильно. Не от слабости. От ярости. В ней будто билось маленькое отражение Огненного Сердца.

— Держите руку, леди Лиора.

Та не двигалась.

Нина подняла ключ хозяйки.

Дамиан тихо сказал:

— Осторожно.

Она не посмотрела на него.

— Это слово сегодня не ваше.

И коснулась ключом нижнего знака герба.

Печать ударила светом.

Не мягко, как у Лиоры.

Жестко. Грубо. Больно.

Нина едва не отлетела назад, но удержалась. Золотой свет прошел по ключу, по ее пальцам, врезался в поврежденную метку, и черная трещина вспыхнула так, будто ее снова рвали изнутри.

Тая вскрикнула.

Дамиан дернулся.

Аврелия резко подняла ладонь:

— Не трогать!

Правильно.

Не трогать.

Нина стиснула зубы и прижала ключ сильнее.

— Покажи, — прошептала она не людям, не гербу, не даже Сердцу.

Дому.

Печать над камином загудела.

Серая вязь на руке Лиоры вспыхнула ярче — и начала расползаться.

Не по коже. В воздухе.

Красивые линии отрывались от ее запястья тонкими нитями пепла и тянулись к центральному знаку герба, но не входили в него. Они цеплялись снаружи, как паутина на стекле.

Зал ахнул.

Лиора попыталась отдернуть руку.

Не смогла.

Нина, наоборот, почувствовала, как ее собственная метка врастает в печать больной, но живой нитью. Золотая линия на запястье стала ярче, протянулась к гербу и прошла внутрь знака, туда, куда серый пепел Лиоры попасть не мог.

Герб Эштаров вспыхнул настоящим золотом.

Не вокруг Лиоры.

Вокруг Нины.

Пламя в камине взметнулось, но не обожгло. По стенам прошел свет, касаясь старых камней, щитов, портретов. Черный дракон на гербе будто поднял голову.

И в зале прозвучал удар.

Далекий.

Глубокий.

Огненное Сердце.

Раз.

Потом второй.