class="p1">— Какой союз. Страшно смотреть.

Нина закрыла глаза на секунду.

Не от умиления.

От усталости.

Дамиан сказал “моя жена” так, как будто это было не право собственности, а обязанность защищать. Но Нина не позволила себе услышать больше, чем сказано. Он защищал дело. Род. Возможно, часть совести.

Не ее сердце.

Сердце у нее и так было занято выживанием.

Аврелия распорядилась:

— Леди Лиору — к лекарю. Лорда Севара — в западное крыло до отдельного опроса. Утренний зал опечатать на час для описания отклика печати. Никто из присутствующих не покидает замок без моего разрешения.

Севар хотел возразить, но посмотрел на руку дочери и передумал.

Лиору увели. Проходя мимо Нины, она задержалась.

— Вы не удержите то, что вам досталось чужой смертью, — прошептала она.

Нина наклонилась чуть ближе.

— Зато вы точно не удержали то, что украли чужой кровью.

Лиора побледнела, но ничего не сказала.

Когда Вейров вывели, зал словно выдохнул.

Нина же почувствовала, что больше не может стоять. Тая почти тащила ее, хотя старалась делать это незаметно.

Дамиан подошел на расстояние двух шагов.

— Тебе нужно в северное крыло.

— Да.

— Я могу…

— Нет.

Он остановился.

Нина добавила тише:

— Ридан проводит.

— Хорошо.

Ни спора. Ни обиды. Ни мужского “я лучше знаю”.

Только короткое согласие.

Опасно.

Очень опасно, когда виновный мужчина начинает учиться правильно.

Кайрен подошел к ней с другой стороны.

— Я тоже пойду. Как источник шума и человек, который умеет считать до четырех.

— Сегодня вы досчитали до поддельной метки, — сказала Нина. — Повышение.

— Запишу в личные достижения.

Аврелия подошла перед уходом.

— Вы понимаете, что произошло?

— Лиора провалила попытку заявить право на печать.

— Да. Но теперь все знают, что Сердце признало вас не просто потерпевшей стороной, а действующей хранительницей.

— И будут пытаться удержать.

— Да.

Нина посмотрела на Дамиана.

Он услышал.

И не отвел взгляд.

— Пусть попробуют, — сказала она.

Аврелия внимательно посмотрела на нее.

— Это не бравада?

— Нет. Усталость. Она иногда звучит похоже.

— Отдыхайте. Через два часа — осмотр прежних покоев.

— Через час.

— Через два.

— Леди Морн…

— Если я запишу, что истец по делу умерла от упрямства до Суда, это испортит мне статистику.

Кайрен тихо сказал:

— Я начинаю ее бояться больше матушки.

— Разумный прогресс, — ответила Аврелия.

Северное крыло встретило Нину холодом, пылью и временной безопасностью. Тая помогла ей лечь, Мавина, которую прислали почти сразу, осмотрела метку и сказала такие слова о “самоубийственном поведении благородных госпож”, что Нина решила: лекарь точно своя, даже если ругается.

— Серая метка оставила след? — спросила Нина.

Мавина затягивала новую повязку.

— На вас?

— На Лиоре.

— Я не осматривала ее. Королевский лекарь пришел с леди Морн.

— Но по описанию?

— Пепельный ожог. Если его закрепляли кровью лорда Эштара, боль будет сильной. Если еще и пытались привязать к Сердцу — шрам останется.

— Хорошо.

Мавина подняла глаза.

— Миледи.

— Я не желаю ей смерти. Просто люблю, когда доказательства не смываются к ужину.

Лекарь помолчала.

— У вас неприятно практичный ум.

— Зато он помогает не пить чужие настойки.

Мавина приняла удар молча. Потом сказала:

— Старые назначения я подняла. За два года вам давали четыре состава, которые не имели отношения к лечению. Пепел сна, трава безвольника, вытяжка холодного мака и слабый раствор пепельной соли.

Тая побледнела.

— Это что?

— Подавление силы, сонливость, послушание, рассеянность, снижение способности сопротивляться магическому воздействию.

Нина закрыла глаза.

— И бесплодие?

Мавина не ответила сразу.

Нина открыла глаза.

— Говорите.

— В таких дозах — временное нарушение крови. Если давать долго, женщина может казаться бесплодной, хотя причина не в ней.

Тая села на край стула так, будто ноги перестали держать.

Нина смотрела в потолок.

Слова Октавии. Взгляды за столом. Слабая кровь Роувенов. Бесполезная жена. Не дала наследника.

Нет.

Не не дала.

Ее тело медленно отключали, а потом обвиняли в том, что оно не горит.

— Запишите, — сказала Нина.

— Уже пишу.

— Отдельно. Крупно. Чтобы даже Совет увидел без очков.

Мавина впервые почти улыбнулась.

— У Совета зрение обычно портится только на неудобных строках.

— Значит, будем читать вслух.

После ухода Мавины Нина все-таки уснула.

Сон был коротким и странным.

Ей снился зал Сердца, но вместо огненного сгустка там стоял стол из суда ее прошлой жизни. На столе лежали два документа: заявление о разводе и брачная клятва дракона. Судья без лица спрашивал:

— На каком основании требуете свободу?

Нина отвечала:

— На основании того, что я жива.

Когда она проснулась, у окна стоял Дамиан.

Не близко. У самой двери на балкон, который был закрыт. Он не смотрел на нее; изучал список жен Эштаров, копию которого Нэрис оставил на столе.

Тая сидела рядом и штопала что-то с видом сторожевой собаки в человеческом теле.

Нина села.

— Я разрешала входить?

Дамиан сразу повернулся.

— Тая разрешила.