крышку и вытащила сверток, завернутый в грубую мокрую ткань.

— Держи, хозяйка.

Нина взяла.

На слове “хозяйка” в комнате что-то изменилось.

Не потому, что Агна сказала почтительно. Как раз нет. Сказала ворчливо, почти грубо. Но в этом слове было признание не титула, а дела: дошла, спросила, взяла.

Нина развернула ткань.

Внутри лежала металлическая пластина с брачной вязью. На ней были имена Дамиана и Эвелины, а ниже — тонкая защитная строка:

“Ни одна вторая связь не может войти в Сердце, пока первая жена жива, метка не отреклась свободно и Суд не услышал ее голос”.

Нина подняла пластину.

Нэрис побледнел, но теперь уже от облегчения.

— Оригинал.

Аврелия подошла, осмотрела.

— Это будет главным доказательством против серой метки.

Дамиан смотрел на строку.

Нина повернулась к нему.

— Вы слышите, лорд Эштар? “Пока Суд не услышал ее голос”. Не ваш. Не Октавии. Не Совета. Ее.

Он тихо ответил:

— Слышу.

Агна хмыкнула.

— Поздновато у нас драконы ушами обзавелись.

Кайрен резко отвернулся и закашлялся.

Дамиан посмотрел на старую прачку.

Ридан напрягся.

Но Дамиан не рассердился.

— Да, — сказал он. — Поздновато.

Агна прищурилась.

— Хм. Этот хоть иногда понимает, когда ему тряпкой в морду дали.

Нина не удержалась.

Улыбнулась.

Первый раз за все утро — почти по-настоящему.

Аврелия закрыла пластину в защитный футляр.

— Эдана к Мавине. Под охрану. Агну — под свидетельскую защиту.

— Меня? — старая прачка фыркнула. — Девка, я тут пережила трех хозяек, двух лордов, пожар, голодный год и старшего повара с руками, как у жабы. Меня поздно защищать.

— Зато не поздно не дать вас убить до Суда, — ответила Нина.

Агна подумала.

— Это можно.

— Вы расскажете мне о списке?

— Расскажу.

— Сегодня?

— Сегодня ты свалишься, если еще раз так побледнеешь.

Нина моргнула.

Агна повернулась к Тае:

— Уведи ее наверх, мышь. И накорми. А то ходит, как свечка на ветру, зато глазами всех режет.

Тая почему-то кивнула сразу:

— Да, тетушка Агна.

Нина посмотрела на нее.

— Тетушка?

Тая покраснела.

— Она всех так заставляет называть.

— Не заставляю, — буркнула Агна. — Приучаю к порядку.

Кайрен тихо сказал:

— Кажется, мы нашли настоящую власть Крайтхолла.

Агна посмотрела на него.

— А ты, мальчишка, не лыбься. Твои рубашки я тоже помню.

Кайрен побледнел.

— Угроза страшнее Суда.

Дамиан взял у Аврелии копию описания оттиска и вдруг сказал:

— Агна.

— Чего?

— Спасибо.

Старая прачка долго смотрела на него.

— Не мне спасибо говори. Мертвым женам скажи. Только они, может, не ответят. Надоело им ждать.

Дамиан опустил голову.

Не поклонился. Но что-то близкое к этому.

Нина отвернулась.

Опять.

Опять он делал что-то почти правильное. И опять ей приходилось напоминать себе: правильные жесты после преступления не отменяют преступления. Они только делают дальнейшее разбирательство сложнее для сердца.

Сердца.

Своего, не Огненного.

Когда Нину увели наверх, она держала в руке копию защитной строки. Оригинал Аврелия забрала под королевскую печать. Эдана унесли к Мавине. Агна осталась в прачечной под охраной и с выражением человека, который теперь собирается командовать даже стражниками.

У двери северного крыла Тая вдруг сказала:

— Миледи, сегодня печать правда выбрала вас.

Нина остановилась.

— Нет, Тая.

— Но все видели…

— Печать не выбирала меня вместо Лиоры. Она просто не дала лжи занять место правды. Это разные вещи.

Тая кивнула, хотя не до конца поняла.

Нина вошла в покои, положила копию строки рядом с ключом, письмами и списком жен.

Теперь на столе лежала не просто куча бумаг.

Лежала война.

За дверью северного крыла усиливали охрану. В западном крыле Лиора наверняка перевязывала ожог и ненавидела. Севар Вейр считал новые ходы. Октавия где-то между гордостью и страхом пыталась понять, как удержать дом, который больше не слушался старых правил.

А Нина смотрела на золотую нить в своей поврежденной метке и понимала: сегодня она выиграла важное, но маленькое.

Лиора не стала хозяйкой.

Но теперь весь замок знал, что хозяйкой может стать Эвелина.

И это было опаснее.

Потому что ненужную жену можно жалеть, обвинять, запирать, травить, подменять.

А женщину, которую признала печать, придется либо слушать.

Либо уничтожить до Суда.

Глава 8. Дракон просит помощи

К вечеру Крайтхолл перестал шептать и начал ждать.

Это чувствовалось в коридорах, в том, как слуги замирали у стен, как стража чаще обычного менялась у дверей северного и западного крыльев, как на лестницах обрывались разговоры. Замок, привыкший к тихим женским смертям и красивым мужским решениям, впервые не знал, чем закончится неделя.

Нина сидела в малой гостиной северного крыла, положив перед собой все, что удалось собрать за два дня.

Поддельные письма.

Скрытая строка прежней Эвелины.

Заключение Мавины о печати подавления.

Показания Меллы и Рисы.

Описание отклика Огненного Сердца.

Запись о поддельной метке Лиоры.

Копия защитного оттиска из зала малых печатей.

Список жен Эштаров, которых усыпляли, отстраняли, объявляли слабыми и заменяли.

Платье Марианны, разложенное на длинном столе под защитной тканью.

Ключ хозяйки рядом с печатью Иларии.

Если смотреть