— Снимите всё, — невозмутимо сказал он, окидывая её долгим взглядом, после чего снова отвернулся.

Вздохнув, Элинор послушно стянула с себя сорочку. От холода кожа тут же покрылась мурашками. Платье, которое ей предлагал надеть граф, было сшито из грубого серого сукна и, видимо, ранее принадлежало служанке.

— Готово, — негромко произнесла Элинор и протянула мужчине аккуратно сложенную одежду.

Перед уходом граф Малгрейв зажёг от факела одну из свечей. Девушка с тяжёлым сердцем слушала скрежет ключа в замке и звуки удаляющихся шагов. У двери она заприметила глиняный кувшин, внутри которого была вода. В мешке оказался хлеб, сыр и немного фруктов. К еде Элинор так и не притронулась. От запахов пищи её мутило. Сидя на жёстком матрасе и кутаясь в тонкое одеяло, девушка рыдала, вспоминая мучительную смерть отца.

Элинор не верила графу, и ей было странно, что отец несмотря ни на что остался высокого мнения о человеке, пытавшим его, пусть по приказу короля. В голову прокрадывались страшные подозрения, что граф Малгрейв оставил её в живых лишь для грязных утех. Возможно, он собрался всю жизнь продержать её в подземелье. Элинор не знала, сколько прошло времени, прежде чем она, устав от слёз и тяжёлых размышлений, погрузилась в тревожный сон.

Она спала, сжавшись в комочек от холода, кода граф Малгрейв навестил её в следующий раз. Свечу Элинор так и не погасила, боясь снова остаться в темноте.

— Король отбыл в столицу, — сообщил он.

С собой граф принёс ещё одно одеяло и тёплую шаль, кувшин со свежей водой и корзину с провизией.

Элинор непонимающе посмотрела на мужчину и его ношу.

— Вы отпустите меня теперь? — с надеждой спросила она.

— Увы, — покачал головой граф. — Король оставил в замке своих шпионов. Но я думаю над тем, как незаметно увезти вас отсюда. Кажется, Его Величество поверил в вашу смерть, однако мы не можем рисковать.

— За что вы так жестоки с нами? — Элинор закусила губу, чтобы не расплакаться. — Мой отец не был виноват, но вы замучили его и моих братьев! Адам, Джонатан, что с ними? Вы оставите их так же, как и меня, гнить в темнице?! Это ваша месть?!

— Что? — переспросил граф. Он даже подошёл ближе, чтобы удостовериться, что не ослышался. — Месть? За что мне мстить вам, леди Элинор?

— За моё письмо... — прошелестела девушка. — За мой отказ.

— Милая моя Нелпли, — с нежностью сказал он, опускаясь рядом. — Вы решили, что я так оскорбился вашей просьбой оставить вас в покое, что уничтожил вашу семью?

— А разве нет? — изумилась девушка. — Для чего вы здесь?

— Чтобы исполнить королевский приказ, — граф резко поднялся и направился к двери. — Нелли, поверьте, мне самому противно делать то, что я делаю, но если бы я отказался, то вы были бы уже мертвы, и ваше истерзанное тело болталось на виселице, притягивая к себе ворон. Король Джеральд собирался отдать вас на потеху солдатам, но я убедил его не делать этого, ведь вы девушка благородного происхождения, и подданные такого поступка не поймут. Ваш отказ ни при чём, я всего лишь хотел спасти вас.

С этими словами он покинул камеру. Снова скрежет ключа в замке и звуки удаляющихся шагов. Наверно, это будет преследовать её всю жизнь в ночных кошмарах. Вот только неизвестно, как долго она проживёт.

Речь графа не убедила Элинор, к тому же он не ответил на её вопрос о братьях.

Граф Малгрейв навещал её время от времени, принося свежую воду и пищу. Он делал это раз в сутки, по ночам, не оставаясь в камере надолго.

Однажды Элинор услышала чей-то смех, и женский голос игриво произнёс:

— Ах, Дэнни, ты такой проказник, такой выдумщик! Но тебе это будет стоить очень дорого!

— Шарлотта, я обещал, что не пожалею никаких денег и щедро одарю тебя золотом, — ответил незнакомый мужской голос. — А пока сними своё платье и надень вот это.

— 0, ты любитель переодеваний! Я слышала о таком, но.

— Не болтай! — с раздражением ответил мужчина. — Делай, что тебе сказали!

— 0, я так люблю, когда ты сердишься, Дэнни! Ты так смешно надуваешь щёки! — незнакомка визгливо рассмеялась. — Ладно, бери моё платье. А долго мне здесь сидеть?

— Несколько дней. За каждый день получишь по золотой монете.

Элинор слышала, как незнакомку заперли в соседней камере. Она хотела позвать её, чтобы спросить, что же происходит, но какое-то чутьё велело не делать этого. Так она и просидела в полнейшем молчании до прихода графа. Тот же, едва переступив порог бросил к её ногам платье фривольного кроя.

— У нас мало времени. Надевайте его и побыстрее. Нам пора уходить.

Глава 40

Граф Малгрейв вывел Элинор во внутренний двор. От длительного пребывания в темнице её глаза отвыкли от яркого света и теперь слезились. Зажмурившись, она стояла у выхода из подземелья, потерянная и оглушённая различными звуками, разом обрушившимися на неё. Девушка даже застонала, закрыв уши ладонями.

«Вас зовут Шарлотта, — сказал граф, когда она переоделась в предложенный наряд, тщательно кутаясь в шаль, прикрывая не целомудренное декольте. — Наверху вас встретит герцог Дэниел Эттвуд. Он увезёт вас в карете в свой замок. Вы поживёте у него какое-то время. Прошу, будьте благоразумны, слушайтесь его указаний. Я приеду за вами, как только смогу».

Сквозь разноголосицу звуков до Элинор донёсся нудный протяжный скрип, от которого она похолодела. С трудом разлепив веки, преодолевая боль от солнечного света, девушка обернулась на звук, чтобы тут же заорать от увиденного. Во дворе царила разруха: обломки крепостной стены и выбитые ворота так и остались лежать на земле, но самое страшное творилось по центру. Там на наспех сколоченном эшафоте болтались два обезображенных трупа. За несколько дней на солнцепёке они уже успели раздуться, а вороньё выклевало им глаза, но Элинор узнала в одном из них тело отца. Широкая ладонь легла на лицо, зажимая рот и отворачивая от страшной сцены. Она попыталась вырваться, но силы были слишком неравны — Не смотрите, миледи, — голос говорящего был смутно знаком. Мужчина крепко прижимал её к себе. — И не бойтесь меня, я не причиню вам зла.

На мгновение девушка замерла. Кажется, именно его Элинор слышала в темнице, когда в соседней камере запирали некую Шарлотту. В голове разрозненные элементы мозаики начали складываться в цельную картину.

— Вы герцог Эттвуд? — прошептала она, когда мужчина осторожно отнял ладонь от её рта.

— Он самый.

— подтвердил герцог, потянув девушку за собой, чтобы увести подальше от виселицы.

Но Элинор