не по себе. Девушка всё больше склонялась к мысли, что будет лучше отправиться в монастырь. Возможно, прямо сейчас. Она бы уже давно покинула этот дом, не находись он в такой глуши. Элинор с тоской посмотрела в окно, за которым уже сгустились сумерки.

Как ей убедить Томаса, сопроводить её в монастырь? Но он же обещал ей! Решено, она просто напомнит ему о его клятве.

С этими мыслями она вышла из-за стола. Ужин закончился, и, справившись у слуг где находится господин, направилась к нему в кабинет. Решительно открыв дверь, Элинор прошла внутрь и резко остановилось. Томас сидел на кресле, закинул ноги на стол, и вертел в руках до боли знакомый перстень с аметистом. Он надевал его на палец, любовался игрой света на гранях драгоценного камня, снимал, подбрасывал и ловил. Элинор словно остолбенела, вся кровь отхлынула от её лица, она даже забыла, как дышать.

— Ч… что это? — заикаясь пробормотала девушка. — Откуда оно у вас?

— А что? — с вызовом спросил Томас. — Почему вы спрашиваете, леди Арлинтон?

— Э… этот перстень принадлежал моему отцу! Он никогда его не снимал! — воскликнула Элинор и, преодолев смятение, бросилась к изумлённому Томасу. — Верните его!

Краем глаза она заметила лежавшее на столе недописанное письмо. Она сама не поняла, почему ей показалось столь важным прочитать послание, адресованное не ей, но Элинор не задумываясь схватила лист бумаги, на котором знакомым почерком были выведены слова:

«Если в оговорённый срок я не получу то, что требую, то в следующем письме я пришлю уже не волосы»

Липкий страх разлился по жилам, стало трудно дышать. Каким-то внутренним чутьем она поняла, о каких волосах идет речь.

— Что это? — спросила Элинор.

— Просто письмо, — пожал плечами Томас, не сводя с неё насмешливого взгляда и продолжая крутить кольцо графа Барлоу вокруг пальца. — Не стоит волноваться.

Сглотнув слюну, Элинор воскликнула:

— Я ухожу! Верните мне перстень отца! — Она протянула ладонь, но Томас не спешил.

— Возьмите, — молодой человек лениво растягивал слова, будто знал, что ему некуда торопиться.

Он раскрыл ладонь, Элинор протянула руку и тут же пугливо отпрянула, заметив хищный блеск в его глазах. Она попятилась к двери, тревожно наблюдая за тем, как Томас неторопливо, с некоторой досадой на лице, откладывает в сторону письмо, встаёт из-за стола и направляется к ней.

— НУ что вы, право слово, так затравленно смотрите на меня? — участливо спросил он, не скрывая издёвки. — Разве я хоть раз причинил вам боль?

— Я... не... не помню... — Элинор продолжала отступать.

Выйдя в открытую дверь и оказавшись в длинном тёмном коридоре, она словно пришла в себя.

Развернувшись, девушка бросилась бежать прочь из дома, подальше от места, оказавшимся ещё худшей западней. Спотыкаясь и оглядываясь, она спешила к выходу. К счастью, дом не окружён высокой крепостной стеной, сейчас темно, и она легко спрячется в лесу. Главное — добраться до него. Томас широкими шагами стремительно сокращал расстояние между ними.

— Куда же ты бежишь от меня, ангел мой, — ласково говорил он, но в его голосе Элинор слышала угрозу.

— Думаешь скрыться во тьме? На этот раз не скроешься.

Элинор ухватилась за ручку двери и потянула на себя. Девушка чуть не застонала от разочарования, поняв, что дверь заперта. Срывая ногти, она с силой пыталась открыть тяжёлый засов. Элинор так была поглощена этими действиями, что не расслышала чьих-то вкрадчивых шагов сзади. На голову обрушился сильнейший удар, и свет померк в её глазах.

Она не знала, сколько времени провела в беспамятстве. Когда Элинор пришла в себя, то обнаружила, что лежит на соломенном матрасе, вокруг царил полумрак. Повернув голову, она увидела Томаса, сидевшего в углу. В руках он держал свечу, которая давала тусклый свет, и не отрываясь смотрел на девушку.

— Пить, — пробормотала Элинор.

Томас поднялся со своего места, чтобы передать ей кружку воды. Он даже заботливо поддержал её, помогая сделать глоток.

— Голова болит, — простонала она, поднося к затылку ладонь. — Боже... — Элинор застыла, а затем с ужасом шарахнулась от сидящего рядом человека. Она все вспомнила.

Глава 38

Едва за королём захлопнулась дверь, как Элинор бросилась к истекающему кровью графу Барлоу. Цепкие пальцы палача попытались её удержать в пыточном кресле, но граф Малгрейв приказал тоном, не терпящим возражений:

— Отпусти её! Можешь идти, я позову, когда понадобишься.

Палач не посмел ослушаться. Нерешительно убрав руку, он сделал шаг назад, а затем, развернувшись, покинул пыточную. Сам же командующий королевским войском проследовал за девушкой.

— Отец, — прошептала она, опускаясь рядом с изувеченным мужчиной. — Отец.

— Милая моя Нелли, — слова давались ему с трудом, граф Барлоу держался из последних сил. — Жаль, что я не смог защитить тебя.

— Отец — рыдала Элинор, целуя его руки и понимая, что это их последний разговор, а она так много не успела сказать. — Неужели это конец?!

Неужели им суждено умереть вот так: мучительно и бесславно, покрыв свои имена позором? Неужели их жизни окончатся здесь, в застенках пыточной камеры?

— Если есть Бог на свете, он не позволит случиться несправедливости! — воскликнула она.

— Милое дитя, — прошелестел граф Барлоу, с нежностью проведя рукой по лицу дочери, утирая её слёзы.

— Мои минуты сочтены, но ты будешь жить. Лорд Малгрейв обещал мне это!

— Лорд Малгрейв?! — выплюнула Элинор с ненавистью, оглянувшись на того, кто стоял за её спиной. — Это он виноват в том, что случилось!

Она хотела встать, чтобы в глаза сказать графу всё, что она о нём думает, каким мерзавцем его считает, но слабый стон отца удержал девушку на месте.

— Нет, — граф Барлоу попытался сесть, но ему лишь удалось чуть приподняться на локте. Элинор тут же бросилась ему на помощь. — Порд Малгрейв тут ни при чём. Послушай, — с нажимом произнёс он, заметив, что дочь собирается возражать ему. Крепко взяв её за руки, он продолжил: — У нас мало времени. Исполни мою последнюю волю: во всём, слышишь меня, во всём слушайся его! Он спасёт тебя! Вы ведь спасёте её? — последние слова были обращены к продолжавшему стоять за её спиной графу.

— Я клянусь вам в этом! — торжественно пообещал тот; — Можете не сомневаться, я позабочусь о леди Элинор.

— Тогда я могу спокойно оставить этот мир, зная, что моя девочка в надёжных руках, — граф Барлоу, здохнув, прикрыл глаза, прислонившись к стене. — Прощай, моя дорогая, прости меня.

— За что? — не поняла Элинор.

Она ждала ответа отца, но он хранил молчание. Его хватка ослабла и, испустив последний вздох, граф Барлоу повалился на