авроровской молодежке. Самый старший из «юнг», как называл их Николай Петрович, был моложе Алексея на каких-то два года, но все они выглядели плохо обученной, несыгранной ватагой. Касаткин стал для них кем-то вроде дядьки-наставника, выполнявшего не только капитанскую, но и тренерскую работу. Клочков на тренировки дубля заглядывать перестал, сосредоточился на основной команде, которая с началом осени включилась в борьбу за достойное место в Высшей лиге. Алексей без чьей-либо помощи, советов и консультаций воспитывал доставшихся ему юниоров, чтобы к матчам с румынами сделать из них подобие боеспособного коллектива.

Поначалу все они смотрелись беспросветными бездарями. И зачем мамы отдали их на хоккейное отделение? Шли бы в легкую атлетику — там знай себе беги, прыгай, копье швыряй. А в хоккее не только руки и ноги, но и соображалка должна работать.

Однако вскоре он признал, что к некоторым из своих подопечных отнесся чересчур поверхностно и предвзято. Были, были среди них ребята, из которых при правильном подходе могли получиться неплохие хоккеисты. Да и в целом команда, когда Касаткин, пользуясь своим временным всевластием, перетасовал звенья и отладил связки, перестала быть разрозненной ордой.

На тренировках Алексей часть времени проводил на льду, а часть на тренерском мостике. Таким образом наблюдал игру как изнутри, так и извне. Покрикивал на молодежь совсем по-клочковски, только без морских терминов и прибауток:

— В обороне отыгрывай, в обороне! Да куда ты полез? Назад отдай, слепой! Не видишь, там свободная зона…

Мальки старались. Кто-то пустил слух, что командует ими кандидат в сборную, участник международных матчей и обладатель всевозможных наград. Собственно, почти так оно и было, за исключением сборной. Регалии не ахти какие, но на пацанву действовали магически. К Касаткину прониклись уважением и слушались.

Невероятно, но за две недели ему удалось то, чего за месяцы не сумел добиться тренер Гребенкин. «Аврора–2» заиграла в пас, в пятерках появилось взаимопонимание.

Накануне матча с румынами на тренировку пришел Николай Петрович. Критически смотрел, как юнцы возят шайбу по площадке, хмыкал. Касаткин, который до сего дня был доволен собой и командой, глядя на него, подумал, что самовнушение обманчиво. Ничего не изменилось: как не умели играть, так и не умеют.

Однако Клочков, помолчав с полчаса, заявил:

— Ну вот! Теперь на хоккей похоже… чтоб мне плотвица поперек горла встала!

Это была похвала, и Алексей выдохнул. Все-таки сдвиги есть, прогресс в наличии, и даже суровый Петрович это признал.

Но все это происходило на тренировке. Настоящим экзаменом должна была стать игра.

Она состоялась двенадцатого сентября — дублеры «Авроры» принимали у себя ровесников из Бухареста. Румыны привезли весь свой ближний резерв, самых сильных юниоров, часть которых уже успела засветиться в основе.

Первый период остался за хозяевами. Касаткин дал своим указание сразу же ошеломить гостей натиском, сам вышел в стартовом составе и уже на сороковой секунде забросил шайбу. Очень хорошо подыграли партнеры. Себе в ведущую пятерку он поставил самых даровитых: в защите отрабатывал цепкий Толя Малютин, бывший пэтэушник, а справа в атаке играл восемнадцатилетний Веня Бельский, парнишка из деревни на Псковщине. Гляделся увальнем, но на льду просто чудеса творил. Он-то и выдал Касаткину голевой пас.

Третью шайбу забросило второе звено, где подобрались ребята, может, и не шибко техничные, зато быстрые и сильные. Они протаранили защиту румын, и к концу периода «Аврора–2» вела уже разгромно.

В перерыве Касаткин сдержанно одобрил старания игроков, но предупредил, что расслабляться рано. Противник сюда не на отдых приехал и не достопримечательности Ленинграда лицезреть — впереди целых сорок минут, он обязательно огрызнется. На что Веня Бельский легкомысленно ответил:

— Алексей Юрьевич, да куда им против нас! Мы им еще штук десять набросаем, вот увидите!

Сглазил Веня, сглазил. Следующие двадцать минут прошли под прессингом гостей. Они учли ошибки первого периода, стали играть плотнее, закрепили за Касаткиным персонального опекуна и успешно разрушали комбинации авроровцев. Ленинградские мальки занервничали, засуетились, пропала точность передач, всякий, как и прежде, стремился самостоятельно дотащить шайбу до чужих ворот, а если его блокировали, отпасовывал куда придется.

Сказалась и тренерская неопытность Касаткина. Решив, что счет комфортный, он чаще выпускал на площадку тех, кто играл слабо. Хотел, чтобы они не чувствовали себя обделенными, получили игровую практику. Это привело к тому, что команда просела, и румыны провели сначала одну шайбу, затем вторую. Счет сделался зыбким: три — два. Незадолго до сирены еще и третью закатили, но с нарушением правил — голу предшествовал запрещенный пас через две линии. К счастью для «Авроры», взятие ворот отменили, но так или иначе период был провален.

В перерыве Касаткин распекал воспитанников на все корки. Называл их детсадовцами, которые вышли на игру ради баловства, криворукими неумехами, которые не знают, что делать с шайбой и для чего нужна клюшка. Они сидели пристыженные, молчали. А он вдруг одумался, перестал разоряться — ему стало их жалко. Они же и в самом деле только учатся. И эта игра для них — урок. Не так важно, какую оценку получит каждый, важно, чтобы материал усвоили. И еще важнее не отбить у них желание учиться дальше.

Алексей сбавил тон, перешел с ругательного на деловой, дал несколько советов, после чего комментатор во Дворце спорта возвестил о начале третьего периода.

Румыны придерживались той же тактики, что и во втором отрезке. Наглухо закрыли Касаткина, придерживали не в меру бойкого Бельского, чуть что, откатывались назад и действовали на контратаках. Одна из них, в середине периода, позволила им сравнять счет.

Болельщики на трибунах выражали неудовольствие. Матч, начавшийся за здравие, грозил завершиться поражением для авроровской молодежки.

К Алексею спустился с верхних рядов Николай Петрович. Он просидел среди зрителей почти весь матч, ни во что не вмешивался, но, видя, как поменялась картина игры, не смог остаться в стороне.

— Что, не работает тактика? Как баржа на мели, буксует?

Касаткин посмотрел на площадку, где второе звено из последних сил сдерживало штурм соперника, перевел взгляд на табло.

— У нас еще восемь минут. — Глотнул из бутылки холодную минералку и распорядился: — Первая пятерка, выходим!

— А может, дашь им без тебя поиграть? — предложил Клочков. — Должны же они что-то уметь, лангусты перепончатые…

— Они умеют. Но исправить должен я.

Матч они все-таки вытащили. На зубах, за полминуты до конца. Румыны заигрались в атаке, шайбу перехватил Малютин и помчал вперед. Касаткин финтом избавился от своего опекуна и крикнул:

— Мне!

Получил от Малютина шайбу и в касание переправил ее на открывшегося Бельского. Тот находился прямо против румынских ворот и