Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Ты самая красивая женщина во всех мирах, – муж положил ладонь ей на живот. – И самая любимая.
– Точно? – прищурилась Бэан’на.
Иллай хрипло рассмеялся:
– Дурында. Точно.
Бессовестным образом он задрал ее юбку, запечатлев у нее на коленке обжигающий поцелуй.
– Шерган, а если нас услышат?
– Оттого острее ощущения, Даэр’аэ…
ЭПИЛОГ
Хинтара.
Перед зеркалом Хинтара вертелась целую вечность. Волосы лежали абы как, платье ей решительно не нравилось. Низ она трансформировала раз пятьдесят… Удлиняла, укорачивала. Добавляла объема и слоев. Украшала камнями и меняла цвет. А после отчаянно сражалась с верхом. Металась между корсетом и легкой невесомой драпировкой, открытыми ключицами и пышными рукавами-фонариками.
Когда Анэй влетел в ее дворец, расплавив золотые двери, Хинтара так и не сумела подобрать наряд для прогулки с неопалимым, с которым у нее намечался бурный и весьма занимательный роман. Стояла у себя в спальне в недоделанной юбке и каком-то погрызенном лифе, пытаясь наколдовать не платье, а шедевр, достойный богини созидания.
– Анэй! Я тебя не приглашала! – взвизгнула Хинтара, прикрывшись первым, что попалось под руку.
Предстать перед рыжеволосым красавцем в этом… Проще утопиться.
– Твоя сумасшедшая сестрица нас переиграла! – прогремел Анэй, и стены ее чертог содрогнулись. – Мстительная стерва!
Умеют же некоторые испортить настроение.
– Мне нет дела до Атхары. Лучше пойди и верни мои двери в их первозданный вид. Пока я одеваюсь.
– Хинтара! Ты оглохла? Я тебе сказал, что она добилась своего! Моя белобрысая дура, владычица этого жалкого мирка, отдала Атхаре свое желание!
Белобрысую дуру звали Бэан’на. Анэй не слишком-то интересовался тем, что происходит на землях, куда сбежала ее сестрица, а вот Хинтара… Она порой приходила в заброшенный, опустевший Алмазный Дворец, расположенный по соседству. Туда, откуда Атхара когда-то наблюдала за жизнями людишек. В прудах, что его окружали, без конца мерцали образы и судьбы. Правда, разобрать, где прошлое, где будущее, явь и ложь, ей никак не удавалось.
– И что же загадала моя драгоценная родственница? Наскучил ей этот жалкий демон? Обратно захотелось? Анэй, молю, не даруй ей крылья. Если она вернется, я ее удавлю. За предательство.
Неопалимый сжал руки в кулаки:
– Не наскучил.
Ревность гадкой ползучей змеей окольцевала горло Хинтары. Конечно, тот факт, что когда-то неопалимый любил эту бесстыжую стерву, для нее секретом не был. Но, кажется, «когда-то» – не совсем подходящее слово. Неужели Анэй любил ее до сих пор?
– Что она у тебя попросила?
– Крылья.
– Ты сказа…
Анэй ее перебил:
– Твои крылья, Хинтара! Она приказала мне отрезать твои крылья! Я весь манускрипт вдоль и поперек прочел в поисках решения, но его нет! Владыка может передать желание! Я обязан его исполнить! – в его глазах заблестели слезы. – Мне жаль. Ты мне очень дорога, но здесь я бессилен.
– Мои крылья? Ты не посмеешь!
– У меня есть выбор? Однажды я уже прогневал Бэль! Забыла, чем это для меня закончилось?
Как же. Его историю она знала назубок. В их божественной компании Анэй появился относительно недавно. Около трех тысяч лет назад. До этого он царствовал на небесах в Хар’алгоре. Совершенном мире, где все ходили строем, а преступность давным-давно искоренили. Но Анэй оступился, и великая госпожа Бэль’эра пришла в ярость. Отправила его к ним. Опекать мрак и свет.
Позже Хинтаре и на своей шкуре довелось испытать, каково это… Разозлить древних богов. Тех, кто создал тысячи миров и прожил тысячи жизней в каждом из них. С дуру она пожаловалась Бэль, что Атхара сбежала, но богиня встала на сторону ее сестры. Прониклась этой глупой и бессмысленной историей любви. Атхару она не наказала, словно и вовсе забыла о ее существовании, зато Хинтару отчитала. Назвала ее стукачкой и едва не превратила в ослицу. Повезло, что Кин’эйр заступился, и вместо копыт у нее до сих пор были ноги.
– Режь, – Хинтара повернулась к неопалимому спиной и зажмурилась. – Ты прав. Бэль от тебя мокрого места не оставит, когда услышит, что ты нарушил правила игры. Да и меня на этот раз уж точно ослицей сделает. В лучшем случае.
– А вдруг будет больно?
Он был вздорным, но добрым. Каким-то живым. Глотком свежего воздуха, которого ей так не хватало. Злобная Ита’эль, угрюмый Таэнор, самовлюбленный Ин’арэн. Эти трое сводили ее с ума. Пусть Анэй, возможно, и любил ее сестру, ему вреда Хинтара не желала. Не хотела, чтобы он стал крайним по ее вине.
– Потерплю. Режь. Быстрее, Анэй, я тебя умоляю! Моя смелость может улетучиться в любой момент!
Боги не знали, что такое боль, но когда огненный меч неопалимого коснулся ее крыльев, она закричала. С нее будто бы живьем содрали кожу.
– Я придумаю, как вернуть тебя обратно. Даю слово, – хрипловатый мужской голос, полный горечи и сожаления, эхом отразился от стен.
Хинтара открыла глаза и… Чертоги исчезли. Пропал Анэй. Она пала. Под ногами – обыкновенный мраморный пол. Вокруг – достаток и роскошь. Напротив – алмазная стерва.
Сестра восседала на троне в теле какой-то смертной женщины, чей облик достался ей волей случая, но Хинтара узнала бы ее, даже если бы Атхара предстала перед ней суровым лесорубом с топором. Этот ее взгляд сложно с чем-то спутать.
– Какая встреча, – Хинтара сцепила зубы и нос задрала так высоко, что увидела потолок. – Соскучилась? Увы, не смогу тебе ответить взаимностью.
Красные губы, острые коготки. Шикарный наряд, великолепные медовые локоны с рыжей прядью у лица. Сестрица и здесь умудрилась выйти сухой из воды. Могла бы попасть в тело вековой старухи, но как-то извернулась. Заняла место молодой харизматичной дамочки, которая, скорее всего, умирала, когда Атхара пала. Без крыльев божественный облик в этом мирке долго сохранять невозможно, а сестра своих крыльев лишилась. По собственной инициативе.
С Атхарой они были близняшками. Могли похвастаться смуглой золотистой кожей, точеной фигуркой и белоснежными волосами. Лишь глаза у них отличались. Золотой богине созидания полагались золотые, а той, кто властна над временем – голубые, но сияли они, как искусно ограненный алмаз. Всеми оттенками радуги. Хинтара опустила взгляд и невольно вздрогнула. Она рассыпалась на миллионы маленьких искр, а значит… Еще чуть-чуть и она обретет себя в другом теле. Чужом. И ладно, если женском.
– Соскучилась? – Атхара брезгливо сморщилась. – По твоим мелким пакостям? Не дождешься.
– Моим пакостям? – она едва удерживала равновесие. Боль была нестерпимой. – Мы о тебе давно забыли! Ты слишком высокого о себе мнения, сестричка. Нам плевать, есть ты, нет тебя.
– Твоим, Хинтара. Кто создал врата у садов
