оттуда донеслись характерные звуки. Беднягу тошнило. Злая я. А что делать? Мне брак, между прочим, консумировать нужно. А муженек пьет который день подряд. Нет, согласна, повод был весомый, но пора останавливаться.

Мужа не стошнило. Он только посмотрел на меня умоляющими глазами. И я сжалилась.

— Нет, пока не нужно. Я думаю, что у нас в замке нет людей, которым его нужно предлагать, — и я послала мужу ласковую улыбку.

Дар выдохнул, и завтрак продолжился. Но лекаря я отпускать не спешила.

— Те слуги, что тогда выпили отвар с кухни? Как они себя чувствуют?

Муж удивленно посмотрел на меня. Видимо, такая забота ему была в новинку.

— Благодарю, госпожа, — вот аптекарь явно пришел от моего вопроса в восторг.

— У нас получилось выходить всех, — с гордостью подтвердил лекарь. — И они уже вернулись к работе. Яд не успел проникнуть глубоко.

— Замечательная новость, — улыбнулась я. — Я и не сомневалась в ваших талантах.

Просияли все. В том числе почему-то муж. Дар вообще, как мне кажется, все воспринимал на свой счет. Ну как же? Это же его аптекарь и его лекарь.

После завтрака оставшиеся гости поспешили покинуть замок. Нанне Непрансон и ее отец Гуннар Йонссон Непрансон тоже уехали, и дроттинн Хармод Друлинг вызвался их проводить. Муж облегченно выдохнул, когда они уехали.

­— Мало ли? Вдруг бы она на меня набросилась? Как бы я тебе это объяснил? — почесал он затылок. — Это вот так кажется, что она с Хармода глаз не сводит. Но я богаче и выше по рангу. Он все же мой вассал.

— Ну да. Ты же у меня просто неотразимый, — хмыкнула я, наблюдая, как гости покидают замок.

— Да, я такой, — не услышав легкого сарказма в моих словах, муж гордо выпятил грудь.

Я закатила глаза, но промолчала.

— Сири? А зачем нам в деревню? Что-то не так с поставками продуктов? Так пошли Астрид Фрейдис. Пусть она разбирается. Мы-то что там забыли? — спросил муж, когда сразу после отъезда гостей я высказала пожелание сходить туда.

— Мне нужно пообщаться с местной травницей и знахаркой. Она самая старая жительница замка и его окрестностей. Помнит то, что случилось тридцать лет назад, — спокойно ответила я, собираясь.

— А почему бы не потребовать, чтобы она сама сюда пришла? — спросил муж, хмурясь, но кивая слуге подавать плащ и меч.

— Потому что мне нужно, чтобы она со мной поговорила. Она старая, Дар, и разговаривать, если мы притащим ее в замок, не будет. А вот если новая хозяйка замка Брейдаблик уважит ее и придет сама, то вполне возможно, я услышу то, что мне нужно, — охотно объяснила я.

— Я же тебе все рассказал? — недоуменно посмотрел он на меня, когда мы вышли в коридор.

— Дар, ты не можешь знать о том, что произошло, когда ты был младенцем, — вздохнула я.

— А что ты будешь спрашивать?

— Спрошу, куда делась бывшая хозяйка моего домика, почему мать Астрид Фрейдис выбросилась из окна, спрошу, с чего началось проклятие замка, — спокойно ответила я.

— Так никто же не знает! — уверенно заявил муж.

Очень хотелось закатить глаза или стукнуть его, но я только улыбнулась и решила его отвлечь.

— Дар, милый? Что ты решил с отцом Карлсоном и реликварием святой Миреллы?

— Я бы ящик сжег! Его теперь нельзя использовать. Он же ядовит!

— Согласна. На мой взгляд, верное решение. Сжигать нужно на свежем воздухе, и ни в коем случае не в помещении. Дым может быть ядовит, но ты прав в том, что от него нужно избавиться, — кивнула я и погладила его по плечу.

Дар чуть-чуть выпятил грудь и довольно мне улыбнулся. Впрочем, продлилось это недолго. Тень набежала на его лоб, и он нахмурился.

— Только вот что дальше делать, я не придумал. Отдать, как и планировал, мощи в монастырь?

— У тебя же в деревне живет кузнец? — спросила я.

— Да! Точно! Нужно изготовить новый ящик. Надежный, как мои доспехи! И никто не осмелится его больше ничем пропитать, — воскликнул довольный муж.

— Да, и снова ты прав! А потом вызвать из города ювелира, пускай привезет с собой драгоценные камни. И можно будет украсить ларец и позолотить, — предложила я.

— Ну да! Отличная идея! Полностью из золота я это не потяну. Но позолотить можно, и украсить камнями. И запаять! Чтобы не лазили внутрь. А то мало ли, кому еще что в голову придет? — очень довольный принятым решением, муж вывел меня из замка.

Вокруг раскинулись сады. Сейчас они вовсю цвели, и запах разносился по округе. Вся деревня утопала в цветах и была очень нарядная. Дорожки извиваются между домами, построенными из древесины и глины и покрытыми соломенными крышами. Окна были из чего-то мутного, видимо, бычий пузырь. Пропускали такие окна очень мало света. Пленку, снятую с брюшины, обрабатывали, натягивали на раму и часто смазывали маслом для прочности и прозрачности. Такие «окна» защищали от ветра и пропускали слабый свет, сохраняя тепло. Пока мы с Даром шли, стеклянных окон я ни у кого не увидела.

Все дома окружены огородами. Сейчас была поздняя весна, и на них уже вовсю множилась ранняя рассада. Я уже выяснила, что выращивали преимущественно капусту, морковь и редиску. У некоторых домов располагались и конюшни. Я увидела несколько лошадей и коз, почти у каждого дома бегали куры и цыплята. Возле нескольких домов до меня отчетливо донесся аромат свежего хлеба, выпекаемого в печи.

Жизнь в деревне выглядела простой, но не бедной. Дети бегали довольные и румяные, чисто одетые и умытые, и все дышало спокойствием и привычным размеренным ритмом. Я не увидела ни одного злого или голодного лица.

Посередине деревни раскинулась большая площадь. Там нас уже встречали люди в простых шерстяных одеждах. Они нам кланялись в пояс и восторженно приветствовали.

Вперед вышел староста, и Дар с широкого плеча подарил деревне тушу довольно большого оленя, которого гости забили на охоте. Добычи было много, и замок не сильно обеднел, а вот на лицах крестьян загорелась истинная радость. Все же мясо тут было роскошью. Его за нами притащили слуги из замка, которые с высоты своего положения взирали на деревенских с пренебрежением. Такое превосходство было написано на их лицах, что я не удержалась