— Да здравствует хёвдинг Бальдар Вотан Одинсон!

И что особенно было приятно, я слышала в этом гуле:

— Да здравствует новая хозяйка замка Брейдаблик!

— Да здравствует Сигрид Вотан Одинсон!

Мы вернулись в замок. Гостей было много. И если ночевать в замке многие не собирались, то на поминальную трапезу остались все. Я успела перед подачей всех блюд их проверить. Да, возможно, я перестраховываюсь, но после ночного столкновения с чернотой я уже никому и ничему не доверяла.

Дар не пил. Это я поняла сразу. Он поднимал кубок вместе со всеми, но вот сам напиток не пил, а только пригубил. А еще Дар почти не ел, хотя я утром и впихнула в него завтрак. И я поняла вскоре, почему. После небольшого застолья планировались бои. И рукопашные, и на мечах, и на меткость. Все это должно было продемонстрировать уважение к покойному бойцу и воину. Я вспомнила, что и у славян была тризна, на которой были песни, пляски и пиршество. Но помимо этого, были и военные состязания в честь покойного.

Бои затянулись до самого вечера. Соревновались многие гости, и разумеется, хёвдинг Бальдар Вотан Одинсон, новый хозяин замка Брейдаблик, принимал участие почти во всем.

Я сидела на почетной трибуне, возвышающейся на ристалище. Дам было очень много, трибуна была заполнена до отказа. Рядом со мной сидела Векта и то и дело утирала глаза платочком. Я следила за ней и обратила внимание на рыцаря, на которого она бросала пламенные взгляды. На мой взгляд, смотреть там особенно было не на что. Так себе рыцарь. Выбыл из турнира он очень быстро, и ни одной победы так и не одержал. Кажется, Хёд его звали, но точно я не была уверена. Может быть, вовсе и не на него она смотрела? К сожалению, взгляды — это только взгляды. Хотя и они порой бывают очень красноречивы.

Я понять не могла, с какой стати Векта постоянно хнычет? Но с другой стороны, она сама повторяла, что очень чувствительная. Да и отца только что похоронили. Дар говорил, что сестренка очень нежная, но я как-то не думала, что до такой степени. В тридцать с лишним лет все начинаешь воспринимать несколько по-другому. И если от бывшей невесты Дара, юной Нанне Непрансон можно было ожидать излишней эмоциональности, то, как мне казалось, Векта Вотан Одинсон должна была крепче держать себя в руках.

Нанне Непрансон сидела рядом с отцом, и я убедилась, что болеет она исключительно за дроттинна Хармода Друлинга. Она вскакивала и охала, только когда именно он выигрывал или получал мощные удары. Я же не волновалась вовсе, предпочитая наблюдать. К чему волноваться? Мой муж самый сильный, опытный и могучий воин, что сейчас был на ристалище. К чему мне лишние волнения?

А дальше был пир, на котором уже не звучали траурные речи. Наоборот. Восславляли все больше Дара, и, как ни странно, меня. И вот сейчас муж пил. Но не как вчера, а гораздо скромнее.

А еще я заметила, как многие гости покидали замок, не желая оставаться ночевать. Они подходили, прощались, выражали свое почтение и уезжали. Видимо, те, у кого была такая возможность, и их жилье было недалеко. Меня это совершенно не радовало.

Мне не пришлось просить, чтобы мужа дотащили до наших покоев. Мы дошли сами, я лишь слегка его поддерживала.

— Сири, они не знают, но я бы не справился. Я бы без тебя не дотянулся. И если бы ты рядом не стояла, я бы так опозорился... Ик. В который раз ты меня спасаешь? В четвертый? Нет! В третий? Я сбился, — говорил муж немного заплетающимся языком, но на диво ноги при этом переставлял.

— И я сбилась. Судьба у меня такая. Спасать твою головушку, — вздохнула я, поддерживая его и не давая свалиться с лестницы и свернуть при этом шею.

— Ты мне мало того, что магии добавила, ты еще в меня такой заряд уверенности вселила. Я прямо чувствовал, что дотянусь! Куда ты меня тащишь? — сказал он, когда мы дошли до наших с ним покоев.

— Почти как в первый день нашего знакомства. Тогда я так же тебя тащила, — вздохнула я и повела муженька в спальню.

— Нет! Нам же нужно к реке! Нам нужно брак консу… мне нужно… Я хочу тебя! — и муж рухнул на кровать.

— Спи уже, — тяжко вздохнула я, укладывая сонного мужа на кровать. — Поговорим, когда слово «консумация» сможешь выговорить. Тоже мне, герой-любовник.

Балдахин был на месте. Он был просто роскошный, и я убедилась, что и гобелены, явно посвежевшие, были на своих местах. Нужно завтра их рассмотреть. Сейчас я только подметила, что покои Дара явно обрели более уютный и жилой вид.

— Сири, моя Сири, — шептал муж, обнимая… подушку.

Но хотя бы не храпел, и то хорошо. Я решила в этот раз не уходить, а остаться ночевать в замке. Мне было до ужаса интересно. Вот именно так. До ужаса! Все эти кошмары и в самом деле придут? А вот страха почему-то не было. И я даже свое платье сняла, раздевшись до нижнего белья.

Я улеглась рядом с мужем, но спать не спешила. Я лежала, рассматривала золотое шитье на балдахине, и ждала. И как выяснилось, ждала я не зря. Черная дымка появилась из-за двери и остановилась на пороге спальни. Дверь я не закрыла, потому что тащила мужа. Да и подумалось, что так будет безопаснее. Я села на кровати и смотрела, как черный, жуткий туман не решается преодолеть порог спальни.

Но потом все же решился и быстро, очень быстро рванул к нашей с Даром кровати.

— Нет! — громко приказала я, и полы закрепленного на большие кисти балдахина вдруг взметнулись и закрылись, отсекая нас с Даром от жуткой субстанции.

Получилось что-то вроде домика. Я такие строила в детстве с помощью покрывала и дивана. А что? Очень похоже, только посолиднее и покрасивее. Но принцип укрытия от монстров был тот же. Я осторожно отодвинула полотнище, чтобы увидеть, как черный туман пытается проникнуть через тяжелые складки и отскакивает. Балдахин оказался не только средством от проникновения холодного воздуха и солнечных лучей, но и защитой от всякого непонятного.

Я не рискнула и ногу спустить с кровати, наблюдая, как черный туман ярится и бросается на полы балдахина. Нет, мне было ужасно интересно, но