ванну? Какую из служанок? Последнее время этим занималась Рагна Свендоттир. Но если вы распорядитесь, я могу отправить кого-то другого, — сдержанно спросила она.

— Я сама прослежу за этим, — холодно ответила я.

А мысленно я уже намыливала муженьку шею! Я ему приму ванну со служанкой! Сразу останется без выпирающих частей тела.

Астрид Фрейдис была очень сдержанна и никак не прокомментировала мое решение.

Я же и в самом деле стояла в покоях у мужа и следила как принесли огромную ванну и слуги наполняли ее водой. Когда муж ввалился в свои покои в обнимку со своим другом, с залихватским и веселым видом, все уже было приготовлено. И одежда, и ванна, и злая я.

Но увидев довольное лицо суженого, я немного успокоилась. И чего я взбесилась? Какие служанки, когда у него я есть? Но то, как он с ними прощался, меня все же задело, и видимо, это отголоски.

— Сири! Милая! Ты видела? Как я его? Когда ты пришла, у меня просто сил прибавилось! — гордо заявил муж и, бросив друга, устремился ко мне.

Его друг пошатнулся и, чтобы не упасть, прислонился к косяку.

— Так вот кому ты обязан победой. Это было не честно! — весело сказал Хармод. — У меня не было прекрасной дамы! А так бы я тоже победил!

Я осторожно прикоснулась к пылкому мужу, останавливая его вонючий… в смысле, благородный порыв заключить меня в объятья, и улыбнулась его другу.

— Дроттинн Хармод, в ваших покоях вас ждет ванна и служанка, чтобы помочь ее принять. Надеюсь, вам понравится.

— А… Ну я тогда пошел! — и он, с трудом отлепившись от косяка и заметно прихрамывая, вышел из комнаты.

— Сири, — улыбаясь во весь рот, потянулся ко мне муж.

Я вздохнула и принялась его раздевать. Сама я уже сняла с головы дурацкий эннен и перетянула волосы. Да и платье синее мое любимое сняла, и сейчас была в другом. Мне его принесла служанка, видя мое легкое замешательство. Мое синее платье она предложила унести, но я зыркнула на нее недовольно и она, взяв щетку, почистила его при мне. Вместе с новым платьем мне принесли и новые нижние юбки, и белье. Я собиралась переодеться к ужину в них. Сейчас я собиралась помочь немощному мужу принять ванну.

— Сири, ты такая красивая, — то и дело целуя меня куда придется, шептал муж, пока я снимала с него одежду.

Он мне помогал и, по сути, раздевался сам.

— Нам нужно срочно консумировать брак! — выдал муж, прижимая к паху штаны, которые снял. — Просто срочно!

— В ванну залезай, — вздохнула я.

Кто о чем. А этот все о консумации. Вот не до того мне сейчас.

Муж влез в ванну и руки сложил, прикрывая самое дорогое. Ну просто футболист перед воротами. Скромник мой! Как целоваться не пойми с кем в коридорах, так у него скромность лежит в глубоком обмороке.

— Сири! Нам нельзя! Нам нужно в реку! Давай сегодня? И тогда можно будет и ванной, и в оружейной, и наконец уже в кровати?Мы же сегодня консумируем брак? Вот я тебя на ужине представлю, и сразу пойдем? — сидя в ванной, вещал муж.

Интересно у него список составлен. Сначала ванна, потом оружейная и только потом, если повезет, кровать. Но я не стала спорить, вздохнула и, зачерпнув жидкого мыла из кувшина и вылив его на тряпочку, начала намыливать мужа, любуясь его сильным телом, отмечая свежие синяки и рассказывая все то, что успела узнать от отца Карлсона.

Муж слушал, мрачнел, а потом, отобрав у меня тряпку, стал мылится сам.

— Сири? И что мне теперь с этим делать? — мрачно спросил муж, вставая в ванне во всей красе.

— Ты о чем?

Муж совершенно точно имел ввиду ситуации с реликварием, но прозвучало все очень двусмысленно. Вопрос был серьезный, а я пялилась на возбужденное достоинство мужа и думала, как он собирается, весь такой красивый, одеваться?

— Эм… — муж опустил глаза вниз и плюхнулся обратно в ванну. — Прости! Я не должен был смущать твой взор…

— Ой, помолчи уже! — и я, подойдя к нему, наклонилась и потянулась к его губам.

— Сири… — не сильно сопротивляясь, прошептал муж.

— Помолчи, — сказала я, опуская руку в теплую воду и находя рукой член мужа.

Муж издал сдавленный стон, а я еще сильней наклонилась к нему и поймала эти стоны губами. Я целовала его, забирая последние остатки воли. Подчиняя себе это сильное тело. Капельки воды сверкали на его широкой груди и муж, оторвавшись от моих губ и со стоном запрокинув голову на край деревянной ванны, сдавленно прохрипел:

— Сири, не останавливайся. Пожалуйста!

Говорят, что в каждой женщине сидит грешница. Но она отталкивает локтями скромницу, деловую леди, ленивицу, закомплексованную дурочку и выскакивает во всей красе и начинает проявлять себя только тогда, когда с ней подходящий мужчина, которого она выбрала сама.

Мужу не много оказалось нужно. Все же давно он не шалил со служанками, к моей вящей радости. Его накрыло приливной волной довольно быстро. Я не так много усилий и приложила, чтобы он заскрежетал зубами и выгнулся, поднимая кучу брызг и выплескивая воду из ванны.

Почти сразу же он расслабился, и на его лице появилась широкая улыбка. Впрочем, пришел в себя он тоже очень быстро.

— Сири! Нам нужно консумировать брак! Это самое важное! Все остальное подождет!

— Вылезай! У нас ужин, мое представление гостям и семье. А потом уже подумаем над консумацией, — сказала я, отходя и отворачиваясь.

Я быстро переодевалась в сухое и чистое белье и новые нижние юбки. А вот верхнее платье было мое любимое синее. Оно приятно легло на мое тело, обволакивая уже ставшей почти родной магией.

Муж, судя по всплеску, тоже выбрался и быстро одевался, что-то недовольно бормоча себе под нос. Я оделась первая и, повернувшись, с удовольствием наблюдала, как муж мучается со шнуровкой и завязками. Видимо, не часто ему приходилось это делать самому. Я сжалилась и помогла ему. Все-таки одевать мужа, как и раздевать, было приятно. В четыре руки мы справились быстрее, и вот я уже любуюсь мужем не в дурацких консервах, ах простите великодушно — рыцарских доспехах, а во вполне себе красивом и дорогом костюме.

Муж и сам рассматривал меня с заметным удовольствием.