тех пор проклятие только набирало силу и ни разу не становилось слабее. Последний раз оно усилилось вчера. Когда отца убили, — пожал он плечами.

— Как ты это понял?

— Я Туманоход Речного Водоворота, я его просто чувствую. Проклятие. Я бы сообразил, что отца убили, но только позже.

— Да, но потом тебя бы отвлекла помолвка, похороны и отравление. И кто знает? Не пришел бы ты к выводу, что это, скажем, из-за твоей предстоящей женитьбы? — размышляя протянула я.

— Да. Вполне возможно. Тем более что в предпоследний раз оно усилилось, когда отец женился. Многие на это тогда списали. Мол, не нужно было ему в жены брать нелюбимую, но выгодную жену. Но как по мне, то не в этом дело. Если бы с матерью что-то не так было, то брак не принес бы столько детей. Мама ни в чем не была виновата, — он сказал это таким тоном, что я поняла всю болезненность этой темы и покладисто кивнула, тем более что у меня не было других версий.

­— А неудачи? Беды? Семейные дрязги? Они преследуют вашу семью? — продолжила все же допытываться я.

— Удача? Да я вообще не знаю, что это такое! — и он сжал кулак.

— Как вы до сих пор живы? И ваша семья относительно благополучна и богата? — вполне искренне удивилась я.

— Магия Туманоходов Речного Водоворота не дает нашему роду окончательно угаснуть. Лично мне повезло только в том, что я тебя встретил. Да и то не на своей земле, — кивнул муж и снова меня закружил.

Муж поставил меня на ноги и, подняв мое лицо, светло улыбнулся.

— Нам нужно консумировать брак, — и он потянулся к моим губам.

Видимо, это консумация у него постоянно на уме.

— Непременно, — целуя его, ответила я, но потом решительно отстранилась.

— Дункан! Где тебя носит! Одеваться! — заорал муж на всю оружейную.

Все же у меня очень громкий муж, с этим тоже нужно что-то делать, но с другой стороны, его крики на других направлены, а на меня он голос ни разу не повысил. Вот если осмелится — тогда и буду перевоспитывать.

— Одеваться? — переспросила я.

— Да. Нужно доспехи надеть. Мне присягу при всем параде принимать, — ответил муж, хмуро рассматривая влетевшего оруженосца.

Я с удовольствием наблюдала, как моего мужа облачают в доспехи, и он еще больше увеличивается в размерах. А потом мой муж протянул мне свою руку в латной перчатке, и я положила свои пальчики на холодный метал. Так мы важно и прошествовали по замку.

Я шла рядом и старалась запомнить дорогу. Все же замок нужно изучать.

Парадная зала, куда мы вошли, была просторна и светла, ее высокие потолки украшала роспись, а стены — гобелены. Куда же без них. В центре стояло огромное кресло. Туда-то муж и направился, а я встала рядом.

Сначала присягали на верность хёвдингу командир гарнизона и хирд*. Они были в доспехах и с оружием. Четко, по-военному, подходили по одному к креслу мужа, преклоняли колена и произносили слова клятвы. Слуги уже толпились здесь же, они приносили клятву, заикаясь и иногда сбиваясь. Некоторых муж поднимал сразу и кивком головы отпускал. А кому-то задавал вопросы. В том числе и про своего покойного отца. Только вот опять толку не было. Все слуги от торжественности момента тряслись, как листья на осеннем ветру, и я не могла отчетливо понять, кто из них лжет. Они так нервничали и переживали, что эти эмоции преобладали над остальными, и я ничего понять не могла.

С одним из слуг муж беседовал дольше. Его семья, как я поняла, служила семье Дара с момента закладки замка. И тот был потомственным каменщиком, и его предки участвовали в построении первого донжона. Строили, кстати, замок долго. Почти тридцать лет. Ну, примерно как у нас ипотеку выплатить. Этот человек прекрасно знал сам замок, и разбирался в стройке. И почти сразу принялся просить Дара что-то там переложить у северной стены. Дар обещал прийти посмотреть. Мне почему-то запомнился этот мастер, и я зацепилась за него. Не знаю почему, но я в этом мире прислушивалась к своей интуиции. Нет, он не лгал и явно не был ни в чем замешан. Его я прочитать смогла. Его клятва была искренней. Но что-то в нем заставило меня его запомнить. Присягал он не один, а сразу всей семьей. С женой, сыновьями и дочерями.

Таких преданных семей было несколько, и вот они как правило не врали. Сложнее было с одиночками. Многие слуги и служанки остались мной не прочитаны на предмет лжи. Под конец церемонии я уже очень устала и плохо различала оттенки сказанного.

В торжественный зал периодически кто-то входил. Все же в замке было много гостей. Да и семья Дара несколько раз заглядывала, но видимо, принятие присяги было довольно скучным и занудным занятием, потому что надолго никто не задерживался.

И вот, когда осталось принять присягу всего у нескольких человек, в торжественный зал стремительно вошел высокий мужчина. И что характерно, он тоже был одет в латные доспехи. Выглядел он сурово и мрачно, и чем-то походил на моего мужа. На лице этакое легкое выражение героической дебильности, смешанной с упрямством. Словом, истинный рыцарь в сверкающих доспехах. Белого коня только не хватает для полноты картины.

— Дроттинн Хармод Друлинг! — громко на весь зал объявил вышедший вперед слуга прибывшего рыцаря. — Прибыл для принесения вассальной клятвы, и чтобы проводить славного хёвдинга Сэминга Вотана Одинсона в его последнее плавание.

Так вот кто это! Это тот самый друг Дара, с которым они в тот памятный вечер долго пили, ругались, дрались и снова пили. Выглядит он весьма могуче. И не вяжется с ним прозвище «Хермод Слюнявый».

Хармод застыл изваянием, и Дар сделал жест рукой, поторапливая оставшихся слуг. Они быстро сообразили, и их присяга прошла стремительно. И я заметила, что один слуга с бегающими глазами совершенно точно солгал. Видимо, с появлением Хармода слуги поняли, что внимание их хозяина приковал к себе близкий друг и гость, и они расслабились. Дар и в самом деле не обращал на слуг внимания и принимал клятву, поедая глазами прибывшего друга. Это Дар не смотрел на слуг, но у него была я, и я заметила фальшь в одном из слуг очень четко. Ну хоть что-то полезное. Нужно к нему