— Хорошо! Я распоряжусь. Кстати, я поставил караул возле кухни. Никого не выпускали и не впускали. Так что в замке об отравлении и нашем расследовании ничего не знают, — сказал муж.

— Отлично! Тогда действуем. Кстати, все знают, что ты на завтрак предпочитаешь отвар? — уточнила я.

— Да, — вздохнул Дар.

Трапезная находилась не слишком далеко от кухни, чтобы блюда подавались горячими. Поэтому мы с Даром могли все проконтролировать.

— Я вернусь на кухню к обеду. Нужно будет проверить всю еду перед тем, как ее подавать и гостям, и слугам. То же самое и за ужином. И вино, и сидр. На всякий случай, — сказала я Дару, наблюдая, как гости и его семья рассаживаются за столы.

Столы в трапезной стояли большой такой буквой «Т». Во главе, на возвышении, сидела семья и важные гости. А вот на ножке располагались не такие знатные персоны.

В трапезной был небольшой балкон. И на нем-то мы и стояли, наблюдая за гостями. Дальше я внимательно следила за тем, кто что пил. И даже мысленно составляла список, внося туда новые имена или, наоборот, вычеркивая.

Почти все гости предпочли отвар. Хотя в сидре было не так много градусов, но все же большинство гостей решило не затуманивать хмелем голову с утра пораньше. Хотя были и исключения, которые я мысленно пометила. Командир гарнизона и комендант замка тоже предпочли отвар. Я, признаюсь, вычеркнула их из списка подозреваемых с огромной радостью.

А вот семья Дара меня не порадовала. Оба его младших брата пили сидр, а сестра выбрала молоко. Не то чтобы я вот так сразу рассчитывала на успех, но все же.

Завтрак подходил к концу, и Дар с любопытством смотрел на меня.

— И что теперь? Куда идем? Тут уже ничего не поменяется, — и он кивнул на трапезную.

— Да, согласна. Ты заметил, что отец Карлсон предпочел сидр?

— Да, он всегда его выбирает, — пожал плечами муж.

— В любом случае, сейчас необходимо поговорить с отцом Карлсоном. Нужно выяснить, что он собирался делать с таким количеством черной ртути, — с улыбкой поведала я мужу.

У меня уже от того, что я постоянно улыбалась, губы заболели. Но на мужа моя улыбка действовала, как отменное успокоительное. Остальные же, когда я задавала вопросы, каменели в ответ. Приходилось и им улыбаться. Я просто клоун из цирка с нарисованной улыбкой до ушей. Хотя, как там говорится? Кто женат, тот в цирке не смеется! Сегодня я убедилась в верности этой истины.

Мы вышли из замка, и муж уверенно повел меня к стоящей отдельно замковой часовне.

— А что ты не поделил с отцом Карлсоном? — спросила я, подхватив подол платья и быстро перебирая ногами, подстраиваясь под широкий шаг мужа.

— Откуда ты знаешь? — остановился муж и я даже налетела на него.

— Это видно, — пожала я плечами.

— А! Ну да! У меня же потрясающая жена! — гордо выпятил грудь Дар, и мы пошли дальше, правда уже не так стремительно. — Ты знаешь, я не слишком религиозен, да и слушать его заунывное чтение во время службы с детства не очень люблю, — скривился муж.

— Нет. Есть же что-то еще? — спросила я.

— Ну… Повздорили мы с ним. По поводу мощей святой Миреллы*, — смущенно почесав нос, сообщил Дар.

— А что с ними не так?

Я тяжко вздохнула, поражаясь поразительному умению Дара находить неприятности и недоброжелателей. Чем ему реликвии-то не угодили?

— Рядом с городом, в котором мы с тобой были, есть монастырь святой Миреллы. И они уже давно клянчат эти мощи. Я и подумал, что нужно передать их туда. Там и монахов больше, и паломников, и молящихся. Что им в нашей маленькой часовне-то делать? А отец Карлсон категорически против, — пояснил Дар.

Замковая часовня оказалась небольшим сооружением, примыкающим к одной из крепостных стен. Часовня была сложена из крупных, грубо обработанных камней, плотно пригнанных друг к другу. Над входом и ступеньками был резной каменный портал с изящными арками, украшенный непонятными мне символами и гербом семьи владельцев замка, который я уже успела выучить.

Войдя внутрь, мы с Даром попали в пространство, наполненное особой тишиной и трепетом. Свет проникал через узкие стрельчатые окна с цветными витражами, лишь слегка рассеивая полумрак. Дар не сделал никакого жеста или поклона при входе, и я последовала его примеру.

Перед алтарем, возвышающимся на несколько ступенек, стоял резной стол из темного дерева. У меня при виде этого стола загорелись глаза и руки зачесались потрогать каждую резную завитушку и каждую выпуклость. Это же такой раритет и антиквариат, что дух захватывало!

Но… Не время и не место. Я еще и в замке облизывалась на каждый стол, стул и буфет. И это я еще не говорю про кровати с балдахином. Но ничего толком рассмотреть просто не успевала.

На этом раритетном столе находился резной ларец ярко-красного цвета, украшенный золотом. Рядом с ларцом лежал богатый покров из плотной ткани, расшитый замысловатыми символами. Видимо, этим покровом укрывали ларец от глаз непосвящённых. Но сейчас он лежал рядом, позволяя рассмотреть реликварий.

Я не увидела никаких привычных мне символов из религий моего мира. Вся символика была мне совершенно незнакома.

Дар вообще не смотрел по сторонам, в отличие от меня. Он направился прямо к стоящему рядом с реликварием священнику, облаченному в фиолетовую длинную мантию. Когда мы приблизились, отец Карлсон поднял руки в знакомом мне осеняющем и благословляющем жесте. Точно так же делал священник, что венчал нас.

Я поспешно склонила голову, а вот муж не проявил должного почтения и удостоился сурово поджатых губ. И тут вдруг с рук священника, к удивлению всех троих, на нас полился поток магических золотых искр.

— Ты успел жениться, сын мой? — ошарашенно глядя на золотое облако благословляющей магии, прошептал священник. — Но брак вы еще не консумировали. Даже и не думай! Я не буду рвать священные узы!

— Я вам порву, святой отец! — зарычал Дар. — Это моя жена! И мы все консумируем в ближайшее время!

Священник сглотнул, а я поспешила вмешаться:

— Благодарю за благословление, святой отец, — и я почтительно склонила голову и поцеловала протянутый мне перстень, чем-то кстати напоминающий мой собственный, да и у Дара похожий.

— Представь мне свою достопочтенную