этот раз было на удивление пусто. И куда же он делся? Я сделала несколько неуверенных шагов вперед. Мне только похищения святых мощей к общему кошмару с проклятием и не хватало.

И я решительно направилась вглубь старого храма.

* Хирд — боевая дружина в Скандинавии эпохи викингов. Хирд подчинялся конунгу, ярлу или хёвдингу. Как правило, дружинники-хирдманны полностью повиновались вождю, представляя собой подобие семьи.

** В скандинавской мифологии Гери и Фреки имена двух волков, которые сопровождают бога Одина. На древнеисландском Geri означает «жадный», а Freki — «прожорливый». Волки-спутники Одина упоминаются в литературных памятниках Скандинавии с XIII века в Старшей и Младшей Эдде, а также в скальдической поэзии.

Глава 13. Счастье пришло, когда я поняла, что допустимо злиться на Бога. Он поймет.

— У каждого светлого существа есть клумба.

Единорог склонил голову набок.

— Ты пришёл за моим рогом, — сказал он, — это лестно. Но я должен предупредить: трое до тебя тоже приходили. Видишь те цветы? Очень хорошо растут, очень удобренная почва. Я достаточно прозрачно намекаю?

Несказки Хель

— Святой отец? — негромко позвала я.

Сама не поняла почему, но я не стала поднимать шум. Я кралась почти бесшумно по пустой церкви.

Все, кто был сейчас свободен в замке, отправились смотреть, как мой муж и его лучший друг будут биться. Все устремились на ристалище, которое я лично еще не видела, но было бы очень интересно посмотреть.

Поэтому церковь пустовала, и я прошла дальше. Тишина в церкви оглушала. За алтарем и огромным столом, где в прошлый раз стоял реликварий святой Миреллы, была небольшая дверка. Она была немного приоткрыта, и я вдруг отчетливо увидела фиолетовую дымку магии на двери.

Видимо, это была охранная магия, не пускающая посторонних или предупреждающая о том, что кто-то решил пожаловать в церковь. И стоит ли мне ломиться? Или все же лучше просто позвать еще раз отца Карлсона?

Но я, кажется, заразилась от своего мужа склонностью действовать, а не раздумывать над своими поступками, и решительно скользнула в приоткрытую дверь. И тут синяя магия вокруг меня схлестнулась с фиолетовой, так похожей на облачение священника. И ничего не произошло, меня пропустили дальше. Видимо, магия хозяев замка Брейдаблик одержала верх. Я проскользнула внутрь и увидела еще одну дверь, на этот раз закрытую. В небольшом коридорчике висело сразу несколько облачений и плащей фиолетового цвета, но рассматривать мне было некогда, поэтому я, решительно взявшись за следующую дверь, потянула ее на себя.

Картина, что предстала моим глазам, заставила меня приоткрыть рот, да так и застыть на пороге.

Реликварий святой Миреллы стоял тут же на столе, и над ним в буквальном смысле колдовал отец Карлсон. Он большой кистью наносил на деревянную поверхность реликвария коричнево-красную жидкость.

В бытность мою реставратором мебели я много раз сама это делала. Чем только я не обрабатывала дерево, какие только вонючие составы не наносила! Это действие было настолько привычным, что уж меня-то никак не могло насторожить, но почему-то насторожило.

— Что это вы делаете, святой отец? — и я решительно прошла вперед.

Отец Карлсон настолько был поражен моим приходом и тем, что я так нагло вторгалась в святая святых, что даже не сразу сумел мне возразить. Он оторопело смотрел на меня, приоткрыв рот и застыв с кисточкой в руках.

Я же отняла у святого отца глиняный горшок с широким горлышком, в котором плескалась коричневая жидкость, и поднесла руку с кольцом. Его рот округлился еще больше. Он ловил ртом воздух, пока я приходила в себя от того, что руку как будто опалило огнем. Я отпустила глиняный горшок с жидкостью и уставилась на свято отца.

— Зачем? — пораженно уставилась я на священника.

Отец Карлсон не стал спрашивать, что не так. Не стал говорить, что он тут ни при чем. Не стал отпираться. Он устало рухнул в кресло и прикрыл рукой глаза.

— Нет!

Я схватила чистую холстину, что висела рядом, и принялась вытирать его руки от капель жуткого зелья, которым он покрывал реликварий.

— Вы перемазались! Отравитесь же! Как вы усилили яд?

Я отчетливо поняла, что в яд точно был добавлен какой-то катализатор.

— Магия, — махнул он рукой.

— Так зачем вы покрыли реликварий ядом? К нему же прикасаются и руками, и губами? Вы хотели отравить всех, кто к нему бы прикасался? — пораженно спросила я, рассматривая ящик.

Лично я ни разу не реставрировала ларцы-реликварии. Но вот видеть приходилось*. Этот, на мой взгляд, был самым обычным и не представлял никакой ценности. Просто ящик. Ну, с резьбой и позолотой, но не более.

— Нет, — затряс он головой. — Были бы недомогания! Смертельных случаев быть не должно! Я вычитал рецепт в одной старой книге.

— Так разве цель поклонения святым мощам не противоположная? Мощи же должны помогать, исцелять и укреплять? А не травить?

Я спрашивала, но при этом голос был спокойный, я бы даже сказала, ласковый. Это мой муж кричит и ругается. Я должна быть, напротив, сама сдержанность и участие. Я заботливо взяла руку святого отца, которую оттерла от мелких капелек ядовитого состава.

— Он собирается отдать мощи в монастырь саятой Миреллы. Новый хёвдинг Вотан Одинсон! — ответил мне отец Карлсон и снова потер слезящиеся глаза.

— А что в этом плохого? Дар говорил, что там и паломников больше, и насельников монастыря, и просто проезжающих торговцев. Там мощам смогут поклониться гораздо больше людей, — аккуратно спросила я.

— У вас когда-нибудь отнимали дело всей вашей жизни? — прямо посмотрел на меня святой отец.

Я открыла рот и снова его закрыла. В моей бурной жизни было много перипетий. Я искала себя, искала мужчин, судьбу, профессию. Но никогда я не думала, что у меня отнимают что-то, без чего я и в самом деле не смогу. Когда меня лишали работы, я начинала искать новую. Когда мы расставались с мужчиной, я не унывала и жила дальше. Из-за мужика или карьеры я не видела смысла убиваться. А тут передо мной сидело глубокое горе. Я отчетливо понимала, что он и в самом деле не видит свою жизнь без этих мощей.

— Вся моя жизнь была посвящена святой Мирелле и этой реликвии. Я