замедлялись, пока они не отдалились от замка на достаточное расстояние, и оба — Киган и Кассий — не расслабились.

— Какого хрена они это сделали? — спросила Талия. Ее слова вырвались резким шепотом. Они были глубоко в другой части леса, листья густые и поникшие. Ей не хотелось думать о том, какие существа рыщут в ночи или не породились ли еще какие-нибудь твари.

— Я знал, что Лорд Адриан уже зол, но заседание совета, должно быть, переполнило чашу, — сказал Кассий позади нее. Несмотря на кровь, покрывавшую его руки, они были утешением, которое она позволяла маленькой части себя, когда они обхватывали поводья.

— Он дурак, — сказал Киган впереди. — Сожжение замка только разозлит принца. Это обида, которая не останется незамеченной.

— Что теперь будет? — настаивала Талия. Киган посмотрел на Кассия, и, хотя она не видела его лица, у нее было чувство, что он сжал челюсть.

— До этого было только одно восстание, — наконец сказал Кассий. — Когда Вампиры сражались друг с другом.

— Когда это было?

— Давно. Это было восстание между чистокровными и полукровками. Но дворы реформировались, чтобы ни один Вампир не мог захватить власть, — пояснил Киган.

— Дворы шатаются с тех пор, как появилось существо, — пророкотал Кассий, его грудь коснулась ее спины. — Лорд Адриан был недоволен. Именно его людей чаще всего отправляли в лес на поиски лекарства за пределами Дома Лоренция. — Талия сглотнула, и Кассий сжал одну из ее рук. — Дом Лоренция практически уничтожен. Из-за отсутствия принца я не знаю, как долго другие дворы будут согласны сидеть сложа руки и смотреть.

— Я бы сказал, учитывая сегодняшнюю ночь, это время настало, — сухо сказал Киган.

— Разве дворы не должны поддерживать Дом Лоренция? — Талия повернулась в седле.

Кассий сосредоточился на дороге, но опустил взгляд, чтобы встретиться с ее глазами.

— Да, все дворы присягнули принцу. Но при любой власти всегда есть узурпаторы.

— Неужели нет ни одного двора, который все еще был бы союзником Дома Лоренция?

— Дом Олвектус, — сказал Киган, поворачиваясь в седле. — Они всегда поддерживали принца. Что бы ни случилось.

— А Дом Аванериус? — спросила Талия, думая о Лорде Дамиане. — Камилла сказала, что они всегда были союзниками с Домом Лоренция.

Кассий покачал головой.

— Так и было. Но я боюсь, что если дворы начнут нападать на Дом Лоренция, они встанут на сторону Дома Галлинус, только чтобы не оказаться в меньшинстве. Хотя чистокровные всегда были более апатичны в вопросах государства и служили принцу, влияние Лорда Адриана проникло глубоко.

— Даже несмотря на то, что Лорд Дамиан входит в совет принца? — сказала Талия.

— Даже тогда, — признал Кассий. — Как бы то ни было, Дом Лоренция начинал трещать по швам. Мы надеялись, что договор с Агрипой несколько утихомирит ропот, что это покажет людям, что мы пытаемся найти лекарство. Мы надеялись, что реки, наполняющие источники, будут восприняты именно так.

— Страх порождает недоверие, — пробормотала Талия.

Кассий выругался.

— Мне следовало додуматься до этого раньше. Я должен был знать, что Лорд Адриан попытается устроить переворот.

Талия услышала горькое сожаление, пропитавшее его слова, и повернулась к нему лицом. Она сжала его руку, заставляя встретиться с ней взглядом.

— Это не твоя вина. — Глаза Кассия сверкнули чем-то, чего она не могла точно определить в его взгляде. — То, что сделал Лорд Адриан, было вызвано его собственным отчаянным чувством праведности. Это случилось бы независимо от того, был бы здесь принц или нет.

— Она права, — сказал Киган через плечо. — Лорд Адриан всегда был дерзким. Он не был счастлив, когда ты появился и присоединился к совету принца. Еще меньше он был счастлив, когда ты выгнал его, не говоря уже об этом договоре с людьми. Это был лишь вопрос времени, когда он что-нибудь сделает.

Кассий не расслабился, и Талия снова сжала его руку. Он посмотрел на нее, и она кивнула, всего один раз, чтобы показать, что понимает, почему он чувствует то, что чувствует. Его чувство долга, чести все еще кровоточило даже под другой оболочкой. И когда она откинула голову ему на грудь, это тоже был знак. Знак, что она рядом, если ему нужно поговорить, когда бы это ни случилось.

— Куда мы теперь направляемся? — спросила Талия. Кассий слегка расслабился, когда они углубились в лес.

— Нам следует вернуться к людям, — сказал Киган.

Талия напряглась.

— Нет.

— Почему нет? — Золотоглазый Вампир повернулся через плечо.

Талия сглотнула, ее горло внезапно прилипло к небу.

— Мою мать это не волнует, она не поможет. Она получила Руду. Несмотря на то, что еще нужно добывать в горе, Агрипе хватит на десять лет или больше.

— Неужели ее не волнует собственная дочь? — Брови Кигана нахмурились в замешательстве.

Талия почувствовала это тогда — легкое поглаживание большого пальца Кассия по тыльной стороне ее руки — тихое понимание и поддержку. Это дало ей смелость сказать:

— У нас с матерью были разногласия в прошлом. И, честно говоря, учитывая напряженность между нашими мирами, даже если бы она заботилась о моей безопасности при возвращении в Агрипу, она бы не стала вам помогать.

— Значит, мы сами по себе? — Слова Кигана были горькими.

— Не совсем, — сказала Талия.

Двое Вампиров переглянулись, прежде чем подбородок Кассия коснулся ее головы сбоку.

— Что ты имеешь в виду?

Талия зашевелилась, подтягивая сумку, все еще висевшую на плечах, к себе на колени. Она открыла ее, показывая три банки и отравленные зубы внутри.

— Что это? — спросил Киган, слишком далеко впереди, чтобы видеть, что она несет.

— Ты вернулась за ними? — Слова Кассия были резким выдохом.

Талия напряглась, закрывая сумку.

— Да.

— Я думал, Киган сказал тебе идти в конюшни, — процедил Кассий.

— Я не знала, что сделают Лорд Адриан или Джулиан, если найдут их, — огрызнулась Талия, внезапно желая, чтобы его руки не обхватывали ее талию. Ей не хотелось думать о том, что ее первой мыслью в тот момент была не она сама, а то, что случится с Вампирами, если Лорд Адриан получит яд.

— Джулиан, — усмехнулся Киган. — Если я снова увижу этого придурка, я сам вырву его сердце.

— Не думаю, что он будет проблемой, — выдавила Талия.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Киган.

Талия сглотнула, уже чувствуя, как Кассий напрягся за ней.

— Когда я выходила из комнаты, Джулиан нашел меня.

Кассий натянул поводья так сильно, что Ферьена подняла голову. Талия нахмурилась, отцепив его пальцы от поводьев, только чтобы спасти свою бедную лошадь. Но это означало, что его хватка, подобная тискам, переместилась на ее талию.

Талия проигнорировала дрожь, пробежавшую по спине. Сейчас точно было не