оставил Матео принимать решение, а сам снова спустился вниз и двинулся к ресторану, продолжать готовиться к выборам. И зашёл в «Марину» ровно в тот момент, когда синьор Леонардо уже заканчивал реставрацию Пиноккио. По всей видимости, мы с ним чуть ли не в дверях разминулись, когда я уходил к рыбаку.

— Синьор Маринари! — радостно воскликнул старичок, а потом резко переменился в лице. — Что за сволочь сделала это с моим сыночком?

— Не знаю, — честно ответил я. — Клянусь, даже близко не могу предположить.

— Что ж, — Леонардо вручил мне чистенького розовенького космодесантника. — Тогда я сам выясню…

Причём плотник сказал это таким тоном, что я сразу же ему поверил. Выяснит. Найдёт. Накажет. Мало в мире людей более целеустремлённых, чем родитель, решивший отомстить за своё чадушко. И что-то я как будто бы не завидую обидчикам Пиноккио.

— Честь имею, синьор Маринари, — старичок поклонился и вышел вон.

Я же усадил куклу обратно на своё место, мысленно пробежался по незакрытым делам и решил первым делом уладить вопрос с выпечкой.

— Алло! Синьора Паола, как дела? Как настроение?

— Всё просто чудесно, Артуро!

— Я чего звоню, на самом-то деле? Вы же наверняка в курсе, что завтра «Марина» на денёк превратится в предвыборный участок?

— Конечно в курсе! Артуро, ты же понимаешь, что это большая честь? И большая ответственность заодно! Скажи, я могу как-то тебе помочь?

Я же ответил, что мне действительно потребуется помощь с полуфабрикатами и выпечкой. Весь город завтра соберётся в «Марине», так что «Между Булок» можно безболезненно закрыть — ничего страшного. Зато синьоры и синьорины избиратели раскушают всю вкусовую палитру блюд. Не знаю, есть ли в Досродуро человек, который до сих пор не заходил ко мне или к синьоре Паоле, но даже если есть — завтра этот краснокнижный зверь перестанет существовать.

— Ни слова больше! — на полуслове перебила меня старушка. — Я всё поняла! Не беспокойся, Артуро, сделаю всё в лучшем виде. А помимо выпечки приведу в «Марину» Фатиму. Детишки её просто обожают. Вот пускай и сюськаются с ней, пока взрослые заняты взрослыми делами.

— Отличная идея, синьора Паола, — обрадовался я такой инициативе. — Обязательно приводите козу на праздник. Потому что… какой праздник без козы, верно?

Далее мы с бабушкой Джулии обменялись парочкой любезностей, и стоило мне положить трубку, как в ресторан ворвался Рафаэле. Взъерошенный, раскрасневшийся по жаре, и с совершенно сумасшедшим взглядом.

— Синьор Маринари! — мужчина пожал мне руку. — Не переживайте, я уже всем всё объяснил. Завтра подтянем в «Марину» всех свободных барменов, обслуживание будет на высшем уровне.

— Не сомневаюсь.

— Ага, — Раф заглянул мне за плечо. — А где синьорина Анна? Она разве ещё не вернулась с баржи?

— Нет, не вернулась.

— Что ж… тогда сам к ней поплыву! У меня есть идеи насчёт новой линейки сангрий для понтонов, хочу обсудить.

— Так ты это… со мной обсуди.

— Э-э-э-э, — протянул Рафаэле. Похлопал глазами, судорожно пытаясь придумать что ответить. Не придумал и решил разыграть агрессивную форму глухоты. — До завтра, синьор Маринари! — крикнул он, развернулся и выбежал из «Марины».

Что ж… теперь мой путь лежал на кухню. Индзаги зашивался над палкой мортаделлы, кое-как прогоняя это мясное бревно через слайсер, Петрович формовал тесто на шарики для пиццы, и помощь ребятам явно не помешала бы. Пассеровка. Когда не знаешь, что делать — делай пассеровку.

Взяв у синьоры Женевры ведёрко чищенного лука, я встал за рабочее место и взялся за фигурную резьбу полукольцами. Одну луковичку разобрал, вторую разобрал, третью, четвёртую, пятую, а потом…

— Ать!

В самый последний момент вырвал руку из-под ножа. Именно «руку». Учитывая технику правильной постановки пальцев при скоростной резьбе, повар с моим опытом чисто физически не может их порезать. А вот шибануть со всей дури острым лезвием по костяшкам кулака — может. Но! Для этого надо промахнуться настолько сильно, что… я даже не знаю! Как если бы у тебя отказала рука!

— Твою жешь…

Глянув на правую руку, в которой до сих пор был нож, я заметил как по ней снова расползается чёрная шевелящаяся татуировка.

— Никак вы не научитесь, да? — вздохнул я. А затем не мудрствуя лукаво подошёл к раскалённому фритюру и сунул непослушную руку прямо в ванночку.

— ШЕФ!!! — заорал Индзаги, выронив из рук драгоценную мортаделлу. Которую, к слову, в могучем вратарском прыжке поймал Петрович. Правило пяти секунд — оно ведь для студентов. А у нас тут серьёзное производство вообще-то. — Что вы делаете⁈

— Не бери в голову, — попросил я.

— Ага, — кивнул Петрович, поднимаясь на ноги. — Не обращай внимание, Джанни. Шеф у нас со странностями немножко…

Глава 22

Люди целой толпой стояли на улице возле ресторана. Толкались, переговаривались — одним словом, ждали. Весь летник уже оказался оккупирован синьорами и синьоринами избирателями, а кто-то даже принёс с собой складные стулья. Ну а я… я уже был готов.

Сегодня утром, едва колокол Сан-Марко пробил первый раз и возвестил округу об окончании аномальной ночи, карабинеры как и обещали привезли мне бюллетени. Оставили бронированный кейс, попросили расписаться и сразу же уехали.

Что ж…

— Утро доброе! — крикнул я, открыв «Марину». — Скоро всё начнётся, подождите ещё буквально минуточку! Вы знаете, что должны делать⁈

— Конечно-конечно! — загалдели люди. — Мы всё знаем!

— Отлично! — кивнул я и добавил уже чуть тише: — Потому что я не знаю ничего. Признаться честно, я здесь затем, чтобы вас всех хорошенечко накормить.

— В каком смысле? — не понял мужчина из первого ряда и вытаращил на меня глаза так, будто всерьёз собрался победить в конкурсе вытаращенных глаз у бессменной чемпионки этой дисциплины, синьорины Джулии. — Что значит «накормить»?

— Ну это же ресторан, верно? — улыбнулся я. — А в ресторанах людей кормят. Всё сходится, получается…

Люди начали переглядываться и шептаться. Фраза: «Да ладно?» — гуляла по толпе туда-сюда. Видимо, насчёт приятного бонуса в виде моих блюд избирателей никто не предупредил. Кто-то радостно повизгивал, уже предвкушая самый лучший завтрак в своей жизни, кто-то захлопал в ладоши, кто-то не в силах сдержать эмоции засмеялся.

— Синьор Маринари, — шепнул мне безымянный синьор из первого ряда, подойдя чуть