— Да что ж такое? — вздохнул я, наспех натягивая на себя одежду. — Иду я, иду…

Спустившись вниз, я открыл дверь и обнаружил на пороге трёх достопочтенных синьоров в смокингах. И почти сразу же узнал их! Да-да-да, это были те самые успешные дельцы, которые потешались надо мной вчера на пристани.

— Синьор Маринари? — спросил один из них, лысый, с неимоверно наглой физиономией. — Скажите, а у вас не осталось рыбы? Может, сможете продать нам хотя бы часть? Мы готовы купить за цену вдвое дороже той, которую вы заплатили рыбакам.

И какой же голос у него сладкий! Прямо вот паточный! О том, что я идиот и что совершенно не разбираюсь в ресторанном бизнесе, он говорил совершенно другим тоном. Так… и что же это получается? Раз они припёрлись сюда ни свет ни заря, значит рыбный рынок окончательно пуст. А я на какое-то время совершенно случайно стал главным рыбным монополистом Венеции. Купил задорого, а теперь могу продать ещё дороже. Рыночек пошёл в рост, так сказать. Но!

— Увы, синьоры, не могу отдать вам рыбу меньше, чем за трехкратную цену от того, что заплатил.

— Трехкратную⁈ — заорал лысый. — Ты издеваешься⁈

— Вас никто не заставляет, — развёл я руками. — Если что-то не устраивает, ищите дешевле. Да и то, я делаю это исключительно из уважения к вашим посетителям и покупателям, ведь вы же всё равно в накладе не останетесь, переложив маржу на плечи бедолаг, верно?

— Да ты с ума сошёл! Да ты… Да ты… Да, сегодня рыбы нет, но завтра-то она будет!

— Будет-будет…

— В три раза дороже, вы слышали⁈ — синьор повернулся к свои компаньоном. — Да чтобы я, Луиджи Фернандо Моралес, заплатил за какую-то паршивую селёдку трехкратную цену⁈ Да не в жизни!

Ори-ори, мой альтернативно-волосатый друг. Ты ведь даже не подозреваешь, что в ближайшие пару недель ценник будет переть в рост в геометрической прогрессии.

— Так, — сказал я, показательно вздохнув. — Синьоры, если у вас всё, то я, пожалуй, пойду готовиться к открытию. И да, завтра будет уже пятикратная цена. Складские издержки, вы должны понимать.

Что они там ответили я не услышал, поскольку захлопнул дверь. В этот момент сверху как раз спускалась Джулия.

— Что происходит?

— Не обращай внимания, — улыбнулся я. — Просто я решил заняться инвестициями.

— Инвестиции — это здорово, — сказала кареглазка. — Инвестиции — это хорошо, — а потом сладко-сладко зевнула и потопала за бар заваривать себе кофе.

Ну а для меня настала пора готовиться к выборам…

Интерлюдия. Анна Сазонова.

Горячая вода, запах вкусного геля, чистое пушистое полотенце и… да, обслуживание номеров. Как же приятно было вновь окунуться в быт прожигательницы жизни! Весь день Анна Эдуардовна провела наедине с кремами, шампунями и кондиционерами, приводя себя в порядок. Затем хорошенечко выспалась и настала ей пора возвращаться к делам насущным.

Артём сидит в подвале, как и велел Артур. А ей, как и велел Артур, теперь был путь на баржу. Надо было навести порядок в неразберихе, что устроил Прохор вместе со своими сказочными помощниками, и наконец-таки решить, что делать с производством.

Отказываться от лёгкого платьица в пользу чего-бы-то-ни-было-с-длинным-рукавом Аня не собиралась, и потому вместо этого перед выходом надела на свою бледную руку длинный компрессионный рукав. Посмотрелась в зеркало и решила, что аксессуар вполне себе ничего. Альтушный, так сказать.

— Сойдёт, — кивнула себе Аня, а следующим делом набрала Рафаэле. Пользоваться услугами морского такси, когда у тебя в подчинении несколько дюжин гондольеров было откровенно глупо.

Плыли недолго. Баржа стояла там же, где и раньше. Ничто не предвещало беды, да и… да и не было её в общем-то. На борту царила тишь, гладь и благодать. Прохор сидел в теньке и внимательно читал книжку про историю крафтовых пивоварен, а старый капитан слонялся по палубе и не знал, куда себя деть.

— Всем привет.

— Синьорина Анна! — Прохор вскочил с места. — С прибытием! Какие будут указания?

— Пока что никаких, — сказала Сазонова и прищурившись посмотрела на солнце. — Дай мне пару часов…

Погода — сказка. Самое то, чтобы позагорать. А шезлонг на барже — самое то, чтобы позагорать в уединении. Там, где никто не заметит странную бледную руку и не станет тыкать в Аню пальцами. И складывается всё просто прекрасно.

— Потом поговорим, — сказал Аня, одним лёгким движением сняла с себя платьишко и осталась в купальнике.

— Ды-ды-ды-да, — кивнул Прохор и выронил книгу из рук.

Затем ударился головой о борт, пока поднимал её, попятился, споткнулся о канат, упал, когда поднимался умудрился на чём-то поскользнуться, растянулся по палубе, и в конечно итоге решил просто-напросто уползти.

— Что это с ним? — уточнила Анна Эдуардовна у капитана, который её частичную наготу выдержал с холодным достоинством.

— Синьору Прохору, должно быть, голову напекло, — пожал он мужчина, которомы было наверное лет сто, а сам он напоминал высохшую тараньку. Но, надо признать, довольно бодрую тараньку!

— Должно быть.

Итак! Солнце, море, шезлонг. Аня лежала, загорала и думала о том, что жизнь снова налаживается. Если она ничего не забыла, родителям больше НЕКОГО посылать на возвращение блудных детей. Вся гвардия чалится на острове спецназа, Артём под присмотром, Черепатый в бегах и-и-и… и всё. Можно спокойненько богатеть.

Приятные мысли убаюкивали, и Анна Эдуардовна провалилась в сон. Правда ненадолго. Девушка проснулась, почувствовав лёгкий толчок. Затем ещё один, — уже сильнее, — и наконец услышала рёв мотора.

— Что происходит? — открыв глаза, Аня поняла, что баржа внезапно начала куда-то двигаться, хотя такой команды от неё не поступало. — В чём дело?

Накинув парео, девушка двинулась в сторону капитанской рубки, и сразу же стала свидетелем непонятной картины: Прохор уже бегал по палубе, размахивая руками, и орал на перепуганного капитана.

— Да как так-то⁈ — во весь голос вопрошал парень.

— Синьор Прохор, я не понимаю, — капитан бледнел прямо на глазах. — Со мной такое впервые за всю карьеру случилось. И если бы я понимал как…

— Якорь⁈ — перебил его Прохор. — У нас украли якорь⁈ Как⁈ Кто⁈ А главное — зачем⁈

— Я не знаю,