— Согласен.

— И надо что-то делать, — Мария Александровна собралась с духом. — Кажется, придётся просить ЕГО.

— Что⁈ — Эдуард Богданович в ужасе подскочил с кресла. — Ты серьёзно⁈ Ты хоть помнишь, что было в последний раз, когда мы просили ЕГО о чём-то⁈

— Я всё прекрасно помню.

— И⁈ Ты понимаешь, что мы никогда не расплатимся⁈

— У тебя есть другие варианты? — устало улыбнулась Мария Александровна.

— Нет, но…

— Значит, решено. Собирайся.

— Куда? — отшатнулся Эдуард Богданович.

— Поедешь просить ЕГО о помощи.

— Я⁈ — тоненько пискнул глава рода Сазоновых.

— Ну не я же…

Глава 19

День только-только начался, но по всему уже было понятно — будет жарко. И горе тому туристу, который додумается сегодня выйти на экскурсию без головного убора. Палит. Нещадно палит. Я бы даже сказал «жарит». Да так, что можно обгореть за пару часов.

— Ну что, синьор Маринари? — спросил Монгана уже на подходе ко дворцу. — Не боитесь?

— А разве мне нужно чего-то бояться? — уточнил я, щурясь от солнца.

— Не чего, а кого, — улыбнулся экс-префект. — Дожа. Человек он суровый, но справедливый. И да, он уважает тех, кто умеет отказывать.

Хм-м… это сейчас была подсказка, что ли? Добро на отказ? Ладно, посмотрим. Вместе с Марио мы пересекли площадь Сан-Марко, протискиваясь через толпы туристов, музыкантов и стаи ошалевших от жары голубей. У входа во дворец, конечно же, стояла очень серьёзная охрана. Проверка документов, досмотр, все дела.

— Вас ожидают?

— О, да, — кивнул Монгана. — Нас ожидают на самом верху. Уточните. Синьор Артуро Маринари и синьор Марио Монгана.

Конечно же нас пропустили, ну а дальше — красота. Парочка усатых карабинеров повели нас по залам, в которых я ещё не бывал. Золото, мрамор, фрески и гипертрофированные люстры, каждую из которых на мой скромный взгляд можно подвесить к вертолёту и таким образом осветить весь город. Ну и наконец — кабинет самого Дожа.

Или не кабинет? Нет-нет-нет, сегодня градоначальник принимал нас в месте, откровенно непредназначенном для работы. То была небольшая комната, стены которой были затянуты шёлком нежных пастельных тонов. Ни столов здесь не было, ни какой-то другой мебели. По полу валялись подушки, в углу чадила курильница с благовониями, а в самом центре комнаты стоял небольшой столик для чайных церемоний.

Сам дож сидел рядом с ним в позе лотоса, а напротив него старый и даже на вид очень мудрый китаец с длинными седыми усами-висюльками разливал чай. Медленно и величаво, сперва он окатил чаем фарфоровую статуэтку жабы, а затем разлил его по пиалам.

— Садитесь, — Дож указал на свободные подушки. — Не стесняйтесь.

Ну а мы с Марио сели и не стали стесняться. Китаец тут же вручил нам по чашечке чая.

— Пробуйте.

— М-м-м-м…

Вкус был просто восхитительным. Настоящее волшебство, вот только без волшебства. Ну… без магии, я имею ввиду. Закрыв глаза, я прислушался к ощущениям. Вкус был землистый, но при этом не тяжёлый. Цветочный, но не приторный.

— Да Хун Пао, — сказал я, не открывая глаз. — Большой Красный Халат. Провинция Фуцзянь, Уишанський хребет, куст номер семьсот шесть. А собран он был, — я сделал ещё один глоток. — Тридцать два года назад, если не ошибаюсь. Урожай тогда был отличный. Вовремя дождь, вовремя солнце.

Открыв глаза, я обнаружил что все взгляды прикованы ко мне. Китаец сперва перестал быть похожим на китайца, — до того сильно распахнул свои зенки, — а затем посмотрел на меня с неподдельным уважением. Дож тем временем смотрел с любопытством, а Монгана с удивлением. В глазах экс-префекта так и читалась священная мантра: «Да ладно? Да ладно? Да ладно?»

— Маладой гасьпадин карасо расбирается в сяе, — кивнул китаец.

— Благодарю. Профессия обязывает.

— Как точно вы угадали дату производства, — хмыкнул Дож и отхлебнул из пиалы. — Это был необычайно удачный год, синьор Маринари. Помнится, я тогда заказал вообще всю партию этого чая. Жаль только, что вся она утонула по пути в Венецию. Осталось лишь десять шайбочек.

— И все десять сейчас у вас?

— Конечно, — Дож улыбнулся. — Вы умеете задавать вопросы, на которые приятно отвечать, синьор Маринари.

А я тем временем прикинул. Чай не просто хороший, а лучший. И даже та церемония, что происходит сейчас, для настоящих любителей чая в теории может стоить, как… да как небольшое имение в пресловутой провинции Фуцзянь. Или даже два. Или три?

Я же сделал ещё один глоточек. И хотелось бы сказать, что глоточек был бесплатным, но нет. Ценой чая был грядущий разговор, который мне явно не понравится.

— Благодарю, что прибыли так скоро, синьор Маринари, — Дож поставил пиалу на деревянный столик и сложил руки на коленях. — Тема нашего сегодняшнего разговора, как вы наверняка уже поняли, это должность префекта Дорсодуро.

Что и требовалось доказать. Началось, значит… я уже морально собрался отказывать и спешно формулировал в голове какую-нибудь максимально вежливую фразу для отказа. Но тут же понял, что ответить не могу, потому что к Дожу обязательно нужно проявить уважение. Опять. Опять это чёртово уважение!

— При всём уважении к вам, синьор Дож, — тут я сделал аккуратную паузу и тоже поставил пиалу на стол. — Но я не понимаю, почему в последнее время мне так часто говорят про префектуру и префектов.

— А тебе об этом говорят? — Дож лукаво приподнял бровь и глянул на Марио.

Как же отмазаться так, чтобы избежать прямого отказа? В какие же тяжеловесные смысловые игрища меня втянули! А главное — за что? Может, ляпнуть что я уезжаю из Венеции? Или что у меня аллергия на картотечную пыль и мне физически больно находиться рядом с бумагами? Или что у меня какой-нибудь мудрёный обет?

Точно-точно!

Гости приближаются, и начинается моя смена. Она не окончится до самой моей смерти. Я не надену корону и не буду добиваться власти. Я — нож на столе, я — повар в кабаке. Я — щит, охраняющий царство людей от голода. Бгг…

— Я отдаю свою жизнь и честь «Марине» в эту смену и во все грядущие…

— Синьор Маринари?

— Простите, задумался, — я тряхнул головой. А чаёк-то пробирает. — Итак, вы говорили о должности префекта.