class="p1">— Да, — кивнул Дож. — Выбор префекта… ну а особенно выбор префекта для такого проблемного района, как Дорсодуро, это очень важно. Префект — это ведь не просто чиновник. Это связной между мной и народом. Префект решает все проблемы. Именно к нему люди приходят за советом или за помощью с документами. Префект денно и нощно зарабатывает уважение…

Опять уважение!

— … и в том числе уважение перед самой Венецией. Город должен знать, что у него есть надёжный защитник. Город должен чувствовать заботу, и тогда он ответит взаимностью.

Я кивал, делая самое умное лицо какое только мог, а сам продолжал перебирать про себя варианты отказа. Что бы ещё выдумать? Может не аллергию, а что потяжелей? Психического, так сказать, характера? Может, мне нельзя доверять руководство районом, потому что у меня есть навязчивые мысли, связанные с корабельной пушкой и… ах, да. Такое никого не остановит.

— … именно поэтому я хочу назначить вас, синьор Маринари…

Да что ж такое⁈ Атаковал прямо в лоб, а я не успел придумать годную отмазу.

— … назначить вас ответственным за участок, на котором будут проходить выборы.

— Что? — выдохнул я.

— Я решил, что в этот раз не буду лично назначать префекта. Для разнообразия, поиграем в демократию. Устроим честные выборы среди жителей района.

Я моргнул.

— Выборы?

— Да.

— А я буду ответственным за выборный участок?

— Именно.

Я аж выдохнул. Малой кровью отделался, не иначе. Да и в целом! Посодействовать тому, чтобы во главе Дорсодуро встал достойный человек — это я только за. Пеллегрино ведь тоже каким-то образом на должность пролез, верно? Значит, даже Дож имеет свойство ошибаться. Ну отлично!

— Постараюсь изо всех сил, синьор Дож.

— Не сомневаюсь. Ваша «Марина» как нельзя лучше подходит для проведения выборов. Мы оборудуем зал специальными урнами. Люди будут приходить, писать имя понравившегося кандидата на бумажке и голосовать, а вы, синьор Маринари, будете поощрять явку. Будете угощать наших дорогих избирателей напитками и закусками. Ведь люди должны понимать, что тратят своё время не просто так, и действуют не только на благо Венеции, но и на своё собственное. Это очень важно, синьор Маринари. Выбора не должны быть пыткой или обузой. Город должен отблагодарить людей за потраченное время…

В этот момент я заметил, что глаза дожа вдруг вспыхнули золотым светом, но… лишь на мгновение. Интересно.

— И насколько я понимаю, — решил уточнить я, — все расходы на угощение покрывает городская казна?

— Само собой, синьор Маринари, — кивнул Дож и улыбнулся. — Мы же не звери какие-то. Все ваши траты будет возмещены, в том числе зарплата персонала, принимавшего участие в обслуживании выборов. Вы не потратите на это мероприятие ни единого денаро.

— Хм-м-м… и даже если мы станем раздавать чёрную икру вёдрами?

Дож хохотнул.

— Любые расходы, синьор Маринари, я же сказал.

Тут я хотел было спросить: «А хватит ли у города денег?» — на тут же вспомнил все рассказы о богатстве Дожа, что слышал ранее. Ходили слухи, что он может забавы ради скупить несколько европейских стран, но до сих пор не делает этого исключительно из-за связи с Венецией. Так что хватит. От одной акции неслыханной щедрости казна Дожа не опустеет.

— Помимо прочего, синьор Маринари, вам придётся внимательно следить за самим процессом выбором. Нам категорически важно не допустить никаких махинаций. Очень многие люди захотят попасть на должность префекта, и не все среди них… м-м-м… скажем так — «чистоплотны».

— Прекрасно понимаю о чём вы, синьор Дож.

— Не сомневаюсь. Так что вам нужно будет следить, чтобы люди не голосовали дважды. Чтобы никто не подбрасывал поддельные бюллетени и не вытаскивал из урны настоящие. Общайтесь с людьми, синьор Маринари, и делайте так, чтобы всем было комфортно и безопасно. Устройте праздник.

— Я понял, синьор Дож, — кивнул я. — И уже даже приблизительно понимаю, что именно стану делать.

— Отлично. То есть вы согласны?

— Конечно, согласен!

Радости у меня были полные карманы. Никто не принуждает меня быть префектом, и это просто сказочно. Я просто человек, который поспособствует становлению нового префекта. А заодно — человек, который в очередной раз накормит весь район, и вот это как раз по моему профилю.

Далее мы с Марио допили драгоценный Красный Халат, попрощались с Дожем и вышли из кабинета.

— Ну как?

— Да нормально, — ответил я.

— Не слишком напряжно?

— Справлюсь, — улыбнулся я. — А теперь извините, синьор Монгана, но мне срочно нужно в «Марину». Раз мне предстоит такое глобальное дело, то и подготовка к нему должна быть соответствующая.

— Понимаю, — кивнул экс-префект, и после я направился обратно в «Марину».

На контрасте с недавними приключениями, этот день пролетел незаметно. Гости, заказы, заготовки — обычная ресторанная рутина. Сегодня я позволил себе просто стоять у плиты, готовить и радоваться жизни. В уме, конечно же, прикидывал как обставить выборы, но то были приятные хлопоты.

А вот на следующее утро понеслось снова. Первым, что я увидел, открыв глаза, была бородатая рожа Петровича. За последнее время у домового, кажется, развилась какая-то странная перверсия — подглядывать за спящими людьми.

— Чего?

— На два слова, Маринарыч.

— Хоть на три, — ответил я, протёр глаза и сел на постели. — Что случилось?

— М-м-м… с чего бы начать? — домовой почесал в затылке. — Смотри, какая штука. В движение пришли некоторые процессы, которые нам теперь не остановить. И прямо сейчас в потайной магической части Венеции происходит настоящий хаос. Та русалка, к которой ты меня засылал? Помнишь?

— Синьора Виола.

— Она, — кивнул Петрович. — Мадама была очень важной. Но после того эпизода с единорогом, напрочь утратила своё влияние. Русалки раскололись на шесть кланов, каждый из которых выбрал себе нового главу. И все они теперь действуют по собственному желанию. Хаос. Ужас. Бедовая беда.

— Допустим, — сказал я. — Русалки распоясались. И что же теперь будет? Война кланов?

— Да нет же, какая война? — нахмурился Петрович. — Просто они начнут заниматься… всяким.

— Каким-таким «всяким»?

— Маринарыч? — вздохнул домовой. — А ты вообще в курсе, чем опасны русалки?

— Ну да. Заманивают людей, насколько я понял, околдовывают их всяко-разно и жаждут править ими.

— Ну… это не страшно.

— Как это не страшно? Они же людей