— Так, — прошептала Аня, смекнув что дело тут явно не чисто. И уже сама собиралась присоединиться к разбору полётов, как вдруг:

— Пс-с-с, — раздалось сзади.

Обернувшись, девушка заметила, как из-за ящика выглядывает феечка. Взъерошенная, мокрая с ног до головы и явно чем-то очень-очень озадаченная.

— Синьорина Анна, на пару слов, — жестом, Дейдра поманила её к себе.

— Что случилось?

— Русалки, — процедила фея сквозь зубы и зло сплюнула в сторону. — Якорь спи… стащили.

— Ага, — кивнула Аня. — А можно чуть подробностей?

— В городе лихое начинается, — сказала Дейдра, а следом рассказала девушке всё то же самое, что чуть ранее домовой Петрович рассказывал её брату. — Ваш брат прижал хвост тёмной русалке, и теперь они разбились на кланы. Лютуют вот теперь. Воруют всё, что плохо прикручено.

— Понятно…

— Но не беспокойтесь, у нас есть время подготовиться. До ночи они нас точно не тронут.

— Вот как? — удивилась Аня. — И почему же?

— Вот! — хищно улыбнувшись, фея достала из-за спины мешочек, развязала его и высыпала на палубу горсть зубов. — Дрянь, которая пыталась открутить у баржи винты. Я её… убедила, что так делать не стоит, и теперь она занята поисками хорошего стоматолога-трансплантолога. Не сунется так что. Да и других предупредит, что к нам лезть не стоит. Но это, повторюсь, ненадолго.

— Ясно…

Аня кивнула и подумала о том, что впереди её ждёт увлекательная ночь. Великая Клептомания, значит? Меж тем на борту баржи хранится целая куча всякой мелочёвки, которую русалки будут не прочь стащить. А если говорить точнее, то алхимическая лаборатория Черепатого.

— Что ж, — сказала Аня. — Будем готовиться к осаде баржи…

Глава 21

Интерлюдия. Русалки.

Бассейн, что ещё недавно единолично принадлежал синьорине Виоле, сейчас был одновременно похож на проходной двор, улей, муравейник и Дом Советов. В главном зале было очень… о-о-очень много русалок. В саму чашу бассейна натолкалось столько народищу, что через слив ушла, должно быть, добрая четверть всей воды. А тем, кто не успел залезть в бассейн, пришлось оккупировать бортики.

Пять кланов в полном составе собрались вместе впервые с момента раскола. Русалки толкались, пихались и сильно-сильно нервничали. Кто-то потирал руки, кто-то покусывал губы, а у кого-то глаза бегали со скоростью в тысячу микродвижений в секунду. Эту нервозность, как можно догадаться, усугублял острый приступ клептомании. Хотелось воровать. Очень-очень.

Пока русалки ждали опаздывающих, они уже украли краник от бассейна. Вспомнили, что он вообще-то и так принадлежит им. Вернули, решив, что в воровстве у самих себя нет перчинки и этой притягательной порочности. А потом снова украли.

Главы кланов меж тем устроились в небольшом лягушатнике глубиной немногим полуметра, предназначенном для детей младшего дошкольного возраста, которые только-только учатся плавать. Говорили девушки вполголоса, но всё равно понимали — все вокруг прислушиваются и передают их слова дальше.

— Как удачно всё-таки получилось с Виолой, — сказала глава Болотной Лилии, поправляя купальник из ракушек. — Кто бы мог подумать? Испортили репутацию руками какого-то человека.

— Очень удачно, — согласилась лидер Стремительной Реки.

Признаться честно, синьорина Виола уже давно вызывала бурление в русалочьих рядах. А ежели одним словом — «достала». Тёмная русалка навязывала свои правила и порядки, а с несогласными поступала, мягко говоря, лихо. Так что хвостато-сисястому комьюнити нужен был лишь повод, чтобы скинуть её. И вот! Повод появился.

— Кажется, теперь мы свободны…

— Репутация, — подключилась к разговору глава Морской Пены, русалка с мелкими белокурыми кудряшками. — Репутация репутацией, но Виола всё равно сильна. И злопамятна. Так что не обольщайтесь. То, что сейчас она залегла на дно, означает лишь то, что она придумывает как вернуться обратно. И заодно — как покарать тех, кто поднял восстание. Мы все под ударом, девочки.

— И что же делать? — уточнила Лилия.

— Ну очевидно же! — ответила Пена. — Надо подготовиться ко встрече. Закатить грандиозное возвращение, встретить с подарками и пообещать, что мы больше так не будем. А затем спокойненько жить по-старому.

— Нет! — рявкнула Река. — Не хочу я жить по-старому! Перемен требуют наши сердца! Причём уже давно требуют! Русалочьему народу нужен свежий взгляд на вещи и на мир, который, если вы не заметили, меняется с поразительной скоростью!

— У того, кто в молодости не был либералом нет сердца, — хмыкнула Пена. — А у того, кто к зрелости не стал консерватором нет мозгов. Напомни-ка, дорогая, сколько тебе лет? Двести? Триста?

— Пошла к чёрту! Нам нужен новый лидер!

— Это ты сейчас на себя намекаешь?

— А может быть и… И… И нет, — Река опустила глазки в пол. — Я боюсь, — однако быстро собралась с духом. — Но есть ведь среди нас кто-то, кто не боится, верно?

В этот момент двери в главный зал бассейна распахнулись, и внутрь вошли русалки из клана Бурлящей Ливнёвки. Все как одна молодые красивые девушки в лёгких платьишках и с распущенными волосами. Сейчас, на суше, об их аномальной природе напоминали разве что радужки нестерпимо-яркого цвета. Однако стоило им нырнуть в и без того переполненный бассейн, как ноги русалок тут же превратились в хвосты.

Главная Ливнёвка же отправилась к лягушатнику.

— Прошу прощения за опоздание, — сказала она. — Пришлось посетить стоматолога, — а затем улыбнулась ровными рядами золотых зубов.

— Какая пошлость, — фыркнула Река.

— Какая красота! — восхитилась Пена, придвигаясь поближе. — Дай адрес врача! Я тоже так хочу!

А вот глава Болотной Лилии оказалась наиболее подозрительной — прикрыла рот ладошкой и предупредила Ливнёвку, чтобы даже не думала воровать её зубы.

— А я и не думала, — девушка устроилась на дне лягушатника. — Итак? Что я пропустила?

Тогда другие главы кланов вкратце пересказали ей о возникшем споре: возвращать Виолу и каяться или же искать нового лидера. Ливнёвка нерешительно похмыкала, и тут голос подала до сих пор молчавшая глава клана Внезапной Лужи.

— Это всё прекрасно, — девушка выдвинулась чуть вперёд. — Но вы вообще в курсе, что в природе существует… русал?

В зале бассейна стало необычайно тихо, и даже вода плескаться перестала.

— Что-что, прости? — переспросила Ливнёвка.

—