клятвы, от боли, которую ей велели назвать недомоганием.

А вместо нее пришла Нина Руднева, женщина, которая однажды уже стояла посреди своей кухни с распечатанными переписками в руках и слушала, как муж говорит: “Ты все портишь своей истерикой”.

Тогда она плакала.

Потом собрала документы.

Потом выиграла развод так чисто, что его адвокат в коридоре суда не смотрел ей в глаза.

И сейчас, в чужом мире, в чужом теле, перед драконом и его любовницей, Нина вдруг почувствовала не слабость, а странную ясность.

Схема была знакомая.

Муж предал.

Род требовал молчать.

Любовница изображала достоинство.

Значит, начинать надо не с слез, а с фиксации фактов.

— Тая, — сказала она.

Служанка испуганно подняла лицо.

— Да, миледи?

— Кто в этой комнате видел леди Лиору в покоях моего мужа?

Тая замерла.

Лиора резко шагнула к ней:

— Не смей впутывать служанку.

— Уже впутали, — Нина даже не повысила голос. — Она стояла у двери, когда я вошла. Капитан тоже был здесь?

Капитан Ридан, высокий мужчина у порога с суровым лицом и мечом у пояса, чуть склонил голову.

— Я прибыл на шум, миледи.

— И что увидели?

Он бросил короткий взгляд на Дамиана.

Взгляд человека, привыкшего служить приказу.

— Капитан, — сказала Нина. — Я спрашиваю не мнение. Только факт.

Ридан помолчал.

— Леди Вейр находилась в покоях лорда Эштара. Ночью.

Лиора побелела до губ.

Октавия резко сказала:

— Этого достаточно. Капитан, вы забудете…

— Нет, — перебила Нина.

Октавия медленно повернулась к ней.

В воздухе стало жарче.

Где-то под полом глухо ударило Сердце.

— Простите? — произнесла старая хозяйка.

— Я сказала: нет. Никто ничего не забудет. Тая, запомни, кто был в комнате. Капитан, запомните чашу у камина, плащ, время, присутствующих. Если здесь есть письменные протоколы или дознаватели, я завтра же требую запись.

Дамиан смотрел на нее все тяжелее.

— Ты говоришь так, будто готовишь обвинение.

— А что, по-вашему, готовит жена после измены?

— Ты не знаешь наших законов.

— Зато знаю, как мужчины пользуются женским незнанием.

На лице Дамиана мелькнуло что-то острое. Гнев? Стыд? Нина не стала разбирать. Не время.

Она попыталась подняться с кушетки. Тая тут же подхватила ее под локоть.

— Госпожа, вам нельзя…

— Мне нельзя оставаться здесь.

Комната качнулась. Нина вцепилась пальцами в плечо служанки. Тело Эвелины было слабым, истощенным, слишком легким. Ноги будто принадлежали не ей. Под ребрами тянула тупая боль, а запястье с меткой горело, как свежий ожог.

Но она встала.

Может быть, не красиво. Может быть, слишком медленно. Но встала.

Дамиан сделал движение к ней.

— Эвелина.

Она подняла ладонь.

— Еще раз протянешь ко мне руку без моего разрешения — я решу, что у драконов не принято понимать с первого раза.

У Ридана едва заметно дернулся уголок губ. Кайрена здесь не было, но почему-то Нина уже знала: младший брат Дамиана оценил бы.

Лиора холодно усмехнулась.

— Вы быстро набрались смелости для женщины, которая еще час назад умирала.

Нина посмотрела на нее.

— А вы быстро забыли, что стоите в чужом платье стыда.

— Вы не имеете права…

— Ошибаетесь. Право у меня как раз есть. Я законная жена. Пока еще.

Последние два слова прозвучали тише остальных, но Дамиан услышал. Его лицо стало каменным.

— Развод невозможен.

— Вы уже говорили.

— Значит, повторю. Между нами не обычный брачный договор. Ты связана с домом Эштаров, с Сердцем, с моей кровью.

— Тем хуже для вас.

— Для всех, — резко сказал он. — Если связь разорвать неправильно, Крайтхолл может погибнуть.

Нина медленно вдохнула.

Вот теперь — важное.

Не “я люблю другую”. Не “так получилось”. Не “ты больна”. А имущество, власть, родовой источник, угроза катастрофы. Классика. В ее мире мужчины тоже внезапно вспоминали о детях, ипотеке, общей квартире и больной матери, когда жена находила силы уйти.

Здесь вместо ипотеки было Огненное Сердце.

Прекрасно.

— Значит, есть правильный способ, — сказала она.

Октавия напряглась.

Дамиан не ответил.

Нина улыбнулась краем губ.

— Молчание принято за согласие?

— Суд Пламени, — произнесла Октавия прежде, чем сын успел остановить ее. — И не смейте думать, будто это игрушка для оскорбленной девочки.

— Оскорбленная девочка осталась где-то раньше, леди Октавия. Перед вами жена, у которой есть основания требовать разрыв брачной клятвы.

Старая хозяйка посмотрела на нее с холодным недоверием.

— Вы не выдержите Суда.

— Посмотрим.

— Вас раздавят.

— Я уже заметила, что в этом доме любят давить женщин, пока они не станут удобными.

Тишина.

На этот раз даже Лиора не нашлась с ответом.

Дамиан медленно произнес:

— Ты говоришь не как Эвелина.

Нина почувствовала, как внутри что-то леденеет.

Вот это было опасно.

Она не знала, насколько в этом мире верят в вселение душ, одержимость, проклятия и прочие милые способы быстро избавиться от неудобной женщины. Сказать правду? “Здравствуйте, я Нина, юрист из другого мира, ваша жена умерла, а я заняла тело”? Отличный путь к темнице, костру или местному целителю с пепельными иглами.

Она опустила глаза на метку и позволила голосу стать тише.

— Может быть, потому, что Эвелина, которую вы знали, сегодня умерла.

Тая тихо