раскольников той свободы, которая дана содержащим другие религии, то сие сравнение тем правлением заключено несообразно с состоянием заразившихся суеверием жителей, Поелику первые сами и предки их со своей религией в число жителей российской империи поступили, почему в статье Городового Положения поименованы иноверцами и иностранцами, а последние, означавшиеся под именем раскольников, суть природные российские жители и никакой религии особой несоставляющие, а только отделяющие себя от православных соотчичей своих и особящиеся разнообразным заблуждением своим, основанным на сущем невежестве, расстраивающем единомыслие и тишину народа и наносящем государству великий вред, чего от содержащих другие религии не происходит» и, кроме того, раскольники «всемерно силятся отторгать других от правоверия», что воспрещено и иноверцам. В этом именно смысле, что раскольников нельзя приравнивать к иноверцам, был понимаем указ Александра I от 21 февраля 1803 года, в котором «общее правило» отношения к расколу было выражено так: «не делая насилия совести и не входя в розыскание внутреннего исповедания веры, не допускать однако ж никаких внешних оказательств отступления от Церкви и строго воспрещать всякие в сем соблазны не в виде ересей, но как нарушение общего благочиния и порядка». Таким образом, с одной стороны, на проявления религиозной жизни раскольников смотрели с точки зрения веротерпимости, с другой – в открытых обнаружениях раскола и в предоставлении ему прав по отправлению богослужения видели соблазн. Отсюда в частных распоряжениях правительства не было строгой одинаковости – не только в разные царствования, но и в одно и тоже.

Распоряжения начались (1762 г.) призывом заграничных раскольников возвратиться на родину: кроме выбора удобных мест для поселения, возвращающимся предоставлялась льгота «от всяких податей и работ» на шесть лет, с освобождением от указного платья и бритья бород. Затем последовали узаконения касательно всего раскола. Сюда относятся указы 1764 года – о праве раскольников не брить бороду и носить неуказное платье, 1769 – о дарования им права свидетельства на суде, 1782 – об освобождении от двойного оклада, 1785 – о разрешении выбирать их на общественные должности. Последнее в 1820 году было ограничено, именно: а) выбор допущен при условии, если число православных жителей и единоверцев весьма ограничено, б) безпоповцы, не молящиеся за царя и неприемлющие брака, лишены были права на выбор и в) выбор из остальной части безпоповцев допускать непременно с представлением в министерство внутренних дел. С 1803 года в официальных бумагах снова стало употребляться наименование «раскольник».

Менее определенности было в отношениях правительства к религиозной стороне жизни раскола, – в распоряжениях о беглых попах, о молитвенных зданиях, о совершении богослужения и треб. а) В 1775 году, по доношению Белградского преосвященного, был лишен сана, за побег к раскольникам, священник села Немчи Александр Недригайлов. В 1803 году «для успокоения старообрядцев села Городца дозволено было им иметь попов с Иргиза», но в 1816 году раскольникам села Иванова, Владимирской губернии, было отказано в такой просьбе. В 1822 году было дозволено всем раскольникам иметь открытых беглых попов. б) В 1768 и 1778 г.г. были изданы указы о воспрещении раскольникам строить церкви и часовни и вешать колокола. Когда, в 1811 году, монахини Климовского стародубского монастыря просили формального разрешения на освящение построенной ими церкви, то государь указал такого разрешения не давать, но вместе не чинить и препятствия к отправлению богослужения. В 1816 году последовало распоряжение об уничтожении раскольнической часовни в гор. Фатеже, но в 1817 году, когда возник вопрос о часовне в Чугуеве, было постановлено уничтожить на часовне только главу. В 1822 году было запрещено строить часовни вновь, но не входить в рассмотрение о существующих молитвенных зданиях.

За вторичное уклонение в раскол, по указу 1824 года, велено было отдавать в рекруты, а неспособных и женщин ссылать в Сибирь; зато обращающиеся из раскола в православие, по удостоверении от архиерея в действительности обращения, могли переселяться из мест их удаления куда кто пожелает.

§ 43. Миссии в этот период – Литература по расколу

Духовные меры против раскола обычно выразились в полемике, миссии и просвещении. Случаев специальной миссии было очень мало; в конце периода заметно сказалось ослабление и полемической деятельности, хотя средства к просвещению за весь период постепенно возрастали и усиливались.

Известны два случая, когда Св. Синод имел суждения о местных миссиях. Первый относится к 1767 году. Военная коллегия, вследствие отписок из канцелярии войска Донского, донося Синоду об уклонении некоторых казаков того войска в раскол, просила подтвердить, кому надлежит, об увещании тех раскольников «чрез все возможные средства». Вследствие этого Св. Синод предписал воронежскому преосвященному Тихону определить на дело способных священников. «Возможные средства» указаны были в одном – в «доказательствах из божественного писания». Обязанность эта была возложена на протопопа Петра Федорова, священника Василия Петрова и диакона Василия Михайлова. Так как, по представлению миссионеров, им нужны были старопечатные книги, то Синод определил истребовать таковые из библиотек Московской типографии и Синодальной и послать в распоряжение Воронежского преосвященного. Это было уже в 1775 году. Второй случай имел место в 1778 году. Какой-то расстрига Труфанов много совратил в раскол помещичьих крестьян сел Сабурова, Ржава и Шахова. Так как, по объяснению севского епископа Кирилла, священники этих сел почти все для дела увещания раскольников совсем были «ненадежны», то Синод предписал преосвященному определить к этому делу городских «ученых» священников, – как о том и представлял Кирилл, – дав им особую инструкцию. Они обязаны были наезжать во все «места» епархии, зараженные расколом. Тем же священникам, которые неспособны вести устные беседы было предписано поучать прихожан чтением печатных полемических книг. К сожалению, эти книги тогда достать было очень трудно.

Успехам миссии много препятствовало, между прочим, следующее обстоятельство. «Лжеучители» вели тогда пропаганду в широких размерах. В раскол «уклонялись целыми селениями». Естественно возникали следствия. Епархиальная власть, основываясь на узаконениях, повелевавших, чтобы раскольники никого не привлекали в свое заблуждение, требовала мер к пресечению пропаганды; власть же светская, якобы «силою» тех же узаконений, «освобождавших раскольников от всякого насилия в образе мыслей», защищала раскольников и возбуждала жалобы на приходских священников в чинимых будто бы ими притеснениях раскольникам. При таких условиях дело обращения раскольников положительно затруднялось. Видя это, Св. Синод в циркулярном указе 22 марта 1800 года на имя епархиальных преосвященных дал духовенству, в предотвращение всяких нареканий на него, наставления, – истинно архипастырские наставления, – суть которых заключалась в том, а) чтобы пастыри Церкви исполняли свой пастырский долг обращения заблуждающихся «не скоростью и строгостью, но апостольским учением, увещанием и усердным настоянием со всякою кротостью, терпением и