Возвращаясь к вопросу о вавилонской религии, следует отметить, что наше внимание было до сих пор обращено на официальную религию господствующего класса — религию господ, которая характеризуется Марксом и Энгельсом как религия сознательного обмана, как орудие затемнения сознания и эксплуатации трудящихся масс[15]. Но из сделанного только что обзора выступили, между прочим, и такие черты, которые восходят к религии Двуречья на раннем этапе развития классового обществ-а, когда еще отсутствовало политическое объединение и господствовал общинный строй с общинными культами, в том числе культом Думузи-Тамуза. Однако общинная основа общества Двуречья сохранялась не только в первых государственных объединениях, так называемых патесиатах, которые теперь некоторыми учеными считаются общинами, но и тогда, когда в Двуречье сложились великие деспотии[16]. Поэтому нужно считать замеченные следы ранних форм религии показателями существования общинных, т. е. крестьянских, культов также в III и II тысячелетиях. Вопросом об общинных культах в Двуречье до сих пор ни один исследователь не занимался, поскольку буржуазные ассириологи, а вслед за ними и некоторые советские ориенталисты либо игнорировали существование общины в Двуречье, либо предполагали, что эта община во второй половине III тысячелетия уже разложилась[17]. В действительности вавилонская община, как теперь общепризнано, существовала и в III и во II тысячелетиях; но, кроме того, мы имеем совершенно определенные указания в источниках также и о существовании общинных культов, ведущих свое происхождение из эпохи первобытнообщинного строя.

Прежде всего надо указать на один хорошо известный текст, который ассириологами обычно толковался в общем обезличенном смысле. Мы имеем в виду вводную часть II таблицы серии заклинаний šurpu («сожжения»), восходящей к шумерской эпохе, но применявшейся еще и в ассирийскую эпоху. Заклинание II таблицы имеет целью изгнать болезнь из больного; поэтому в начале заклинания заклинатель хочет выяснить, за что постигла человека болезнь. Тут, между прочим, задаются такие вопросы: «Не погрешил ли он против своего бога, не провинился ли он против своей богини?.. Не вступил ли он в дом (т. е. не завладел ли домом) своего tappu, не приблизился ли он к жене своего tappu, не пролил ли кровь своего tappu, не похитил ли одежду у своего tappu? Не выгнал ли он доблестного мужа из своего рода, не разрушил ли он силу и стойкость своей общины (puhurta)?»[18] Слово tappu, переводимое здесь обычно выражением «ближний», в действительности имеет значение «товарищ» в смысле товарища-соседа, товарища по работе в одном коллективе, т. е. однообщинника[19]. Слово это шумерского происхождения и было усвоено аккадским и вавилонским языками. В том же тексте несколько раньше встречается также и семитский термин, обозначающий однообщинника. Там повторяются те же вопросы, но в другом варианте: «Не разлучил ли он отца от сына, сына от отца, мать от дочери, дочь от матери, свекровь от невестки, невестку от свекрови, брата от брата, друга от друга, rua от его rua». Термин rua обозначает, как и tappu, «сосед», «товарищ»; слово ruar одного корня с еврейским rе'е, обозначающим родича, лотом соседа, ближнего[20]. Отсюда ясно, что под богом и богиней больного здесь разумеются боги его общины, а преступление против — однообщинника и предательство по отношению к своей общине рассматриваются как грех против общинных богов. В традиции встречаются еще такие обозначения, как il (бог) bitu, šed и lamas (дух-хранитель) bitu; под biti тут может разуметься не только дом или домашняя община, но также и сельская или родовая община, для обозначения которых этот термин применяется систематически[21] В частности, под il biti следует, безусловно, разуметь бога общины; напротив, šedu и laniasu были домашними богами, поскольку изображения их ставились у входов в дома. Для домашней религии также характерен kinun biti — очаг, в котором пребывал домашний бог. Таким образом, перед нами вырисовывается пантеон общинных богов — божеств целой общины и божеств семейных общин, составлявших сельскую общину.

К сожалению, при современном состоянии разработки проблемы вавилонской общины мы еще не в состоянии в подробностях выяснить содержание и характер общинной религии. Однако у нас все же имеются некоторые данные, позволяющие установить отдельные функции общинных богов. Общинный бог был, конечно, прежде всего покровителем общины; как таковой, он должен был быть помощником в хозяйстве, подателем урожая, приплода скота, богатства. В условиях Двуречья урожай и богатство прежде всего зависели от ирригации; состояние последней считалось зависящим не только от забот людей, ню также и от духов, живущих в реках, каналах и водоемах. Культ таких духов засвидетельствован в Лагаше. Там «реке, озерам и источникам города», а также «водопою города» полагались регулярные жертвы в виде двух хлебов, двух сосудов зерна, меры (гур) масла, меры фиников, меры вина и одной овцы. В Лагаше этот культ совершался за счет патеси и адресовался духам тех каналов и водоемов, которые орошали территорию города Лагаша и пастбища патеси[22]. Но не может быть никакого сомнения в том, что подобный культ существовал также в каждой сельской общине, подобно аналогичному культу, существовавшему в древнеперсидских общинах. Духи — покровители последних, так называемые фраваши, якобы заботились о снабжении водой «каждый для своего рода, для cвоей общины, для своей волости, для своей земли, говоря: наша земля теперь в цвету и в довольстве»[23]. О существовании аналогичных культов повсеместно в Двуречье свидетельствует целый ряд документальных и религиозных текстов. Повсеместно почитался бог рек и каналов, называвшийся Нарум, т. е. «рекой», «каналом»; в шумерскую эпоху его называли Ид. Этот бог в каждой местности считался богом правосудия, карающим за всякое нарушение обычного права. Законы Хаммураби фиксировали обычай, согласно которому жена, заподозренная в неверности, и человек, заподозренный в колдовстве, «идут к богу Нарум», т. е. должны быть брошены в канал или в реку; преступника Нарум не выпустит и потопит, а невинного не тронет (§ 132 и 2). Если колдун неизвестен, то достаточно сжечь его изображение «перед богом Нарум», т. е. на берегу реки или канала, и злые козни колдуна рушатся[24]. В основе и здесь лежит производственный момент: Нарум, бог очищающей и плодоносной стихии, не терпит «преступлений и неправды», в особенности нарушений обычного права, и за оставление преступников безнаказанными может лишить общину воды и урожая.

Но в своей первоначальной основе общинные боги должны были быть растительными богами. В этом отношении особенно интересны те функции, с какими выступает перед нами Думузи-Тамуз. Как указывалось