– А с ним все хорошо? – спросила Кристин, не понимая, почему не задала этот вопрос раньше.

Доктор посмотрел на нее, потом на мерцавшую на потолке лампу, а после снова на побледневшую мать.

– Второй мальчик в морге, миссис Бейли, мы ничего о нем не знаем.

Ноги Кристин подкосились, врач еле успел ее подхватить.

– Сестра! – крикнул он.

Но прежде чем по коридору застучали каблуки медсестры, Кристин пришла в себя и уже стояла на своих дрожащих ногах. Вернее, почти стояла – врач придерживал ее за локоть.

– Слишком много происшествий за последние сутки, – говорил он, ведя ее по коридору. – В молодости я был врачом в Ираке, но даже там не было такого наплыва за день. Вы бы знали, сколько сейчас поступает помешанных, – продолжал доктор, будто это могло ее успокоить. – Одни не могут найти свой дом, другие – мужей, третьи уверены, что улица, на которой они долгие годы жили, совсем не та и дом совершенно не тот. За последние пару часов уже пятерым выписали успокоительное. Сумасшествие, знаете ли, заразно, таких людей желательно ограждать от остальных. А их везут к нам. Куда мы их денем? У нас не психиатрическая больница.

Кристин шла по длинному коридору, ей бы хотелось, чтобы этот доктор замолчал, но, похоже, он говорил все это специально, чтобы хоть как-то ее отвлечь. Но разве от ужаса можно отвлечь? Когда он заползает под кожу, ты сама срастаешься с ним, ты становишься этим кошмаром.

– Замолчите, – вспылила она, но сразу же извинилась.

– Конечно. – Доктор лишь прикусил губу. – Пожалуйста, направо и вниз.

В конце коридора – невзрачная дверь, за которой служебная лестница вела в подвальный этаж. От запаха формалина голова у Кристин закружилась. Она пошатнулась, но смогла удержаться на ногах.

– Это не он, – шептала она. – Это не может быть он.

Они стояли напротив каталки.

– Тело еще не перенесли в отдельный бокс, – сказал тихо доктор, чуть приподняв закрывавшую чье-то лицо простыню.

Кристин не могла дышать.

– Готовы?

Кристин не ответила. Доктор поднял белую ткань.

– Не он, – прошептала она и потеряла сознание.

Глава 6

Адам

Он вышел не на той станции. Точнее, станция была та, только находилась не там. Адам всматривался в карту метро и пытался понять, где он сейчас находился. Переполненная платформа, люди, теснящие друг друга, рюкзаки, сумки, плечи, толкотня, вонь от бомжей. Двое из них, будто братья от одной матери, сидели на полу, спрятав свои грязные ноги каждый под своим пальто.

– Это мое место! – прокричал один хриплым голосом, пододвинув к себе банку с деньгами.

– Твое место у помойки! – прокричал второй и забрал банку себе.

– Че смотришь, пацан?! – сказали они уже хором и оскалились на него своими беззубыми ртами.

Адам оторопел и отшатнулся, сделав два шага назад. Именно столько ему хватило, чтобы наступить на кого-то.

– Осторожнее! – буркнул незнакомец.

– Смотри, куда прешь! – раздалось с другого конца толпы.

Люди толкали друг друга, не переставая бурчать.

Адам тоже теснился, хоть и не знал, куда все идут. Только бы вылезти из этого месива, полного человеческих тел.

– Эскалатор не работает! – услышал он чей-то голос. Толпа издала негодующий рев и пошла пешком.

На лестнице не протолкнуться. Ему нужно было сесть на другую ветку метро, доехать до другой станции и пересесть там, но сейчас он хотел лишь одного – выйти отсюда. Адам чувствовал, как задыхался, как звенело в ушах. Совсем нечем дышать. Он откашлялся, кто-то тут же закашлял рядом. Скорей бы выбраться, и не важно куда.

Толпа несла его к выходу, или это он несся за ней… Казалось, он теряет сознание и не видит уже ничего. Только безликие силуэты.

Адам пришел в себя, когда почувствовал свежий воздух. Сильный сквозняк в метро, до того ненавистный и мерзкий, сейчас казался спасением. Легкие наполнились жизнью, ноги нашли опору, толпа поредела. Адам увидел табличку «Выход» и вздохнул. Сделать глубокий вдох не получалось, вокруг его зажимали все. Адам так и не понял, почему он вышел не там.

Парень, что упирался в его ребра своим рюкзаком, наконец-то ушел чуть правее, люди впереди расступились. Улица звала к себе своим привычным наземным гулом.

Адам был наверху.

Отдышавшись и оглядевшись, он понял, что местность ему совсем незнакома. Может, он и узнал бы ее, если бы не стемнело. Адам посмотрел на далекое небо. Беззвездное, темно-густое, оно нависало над ним своей пустотой.

– Эй! – Он остановил такси. Машина со свистом затормозила и встала как вкопанная рядом с ним.

Водитель не обернулся, лишь посмотрел на Адама в зеркало заднего вида, когда тот расположился на сиденье сзади него.

Адам назвал точный адрес.

Таксист ничего не ответил, лишь покрутил странные ручки на панели приборов, отпустил педаль и тут же заглох, выругался, попытался завестись снова, машина нехотя заворчала, исплевалась сгоревшим бензином, они тронулись и понеслись. Только сейчас Адам понял, что с этим такси было не так – оно было слишком большим внутри и слишком неказистым снаружи.

– Двадцать третий дом, Восточная улица, – уточнил Адам снова.

Таксист все так же молчал, лишь опустил боковое окно и, покопавшись в нагрудном кармане, вытащил смятую пачку, открыл ее одним пальцем и достал сигарету. Адам терпеть не мог этот дым, но сигарета, как он заметил, была в пачке последней. Таксист закурил. Адам потянулся к окну и наткнулся на механический стеклоподъемник. На такой древней машине он никогда раньше не ездил – она была слишком стара.

Адам покрутил рычаг. Окно с натугой открылось, воздух проник в его легкие, он наконец-то дышал.

На его наручных часах было шесть вечера. Часы же на панели приборов не работали вовсе. Слишком темно для этого времени суток, подумал Адам и тут же осекся, поняв, что сейчас, должно быть, больше шести часов. Он вышел от своего друга в пять тридцать, дошел до метро, дольше обычного ждал этот поезд, сел в него без пяти шесть и поехал. Казалось, ехал он на удивление долго. Он помнил, что посмотрел на часы еще там, сидя в вагоне, на циферблате тогда уже стукнуло шесть. Значит, тогда они остановились. Адам поискал в кармане мобильный, но не нашел. Наверное, потерял, когда выходил из метро. Мама сойдет с ума.

– Вы не подскажете, который час?

Водитель взглянул на наручные.

– Без десяти семь.

Должно быть, так оно и было, но небо все же подозрительно темное.

– Темно сегодня, – вздохнул Адам и полез в карман.

Кошелек тоже пропал.

Адам покрылся холодным потом.