class="empty-line"/>

У нее появился юридический проход.

— Кто была та жена?

— Леди Серафина Эштар, урожденная Хольвер.

— Хольвер? Как лорд Брант?

— Его род.

Нина почти улыбнулась.

— Вот почему он так слушал.

— Вероятно, у Хольверов сохранилась своя версия.

— Надо спросить.

— Уже отправил запрос через Аврелию.

Снова правильно.

Нина посмотрела на него.

— Вы понимаете, что этим помогаете мне развестись с вами?

— Да.

— И все равно принесли?

— Да.

Она хотела сказать: “Поздно”.

Но не сказала.

Потому что это было бы уже не ответом, а защитной привычкой. А правда требовала точности: поздно для Эвелины, поздно для чистого доверия, поздно для невинности брака. Но не поздно для Суда. Не поздно для свободы. Не поздно для того, чтобы перестать делать новые ошибки поверх старых.

— Спасибо, — сказала Нина.

Очень тихо.

Дамиан опустил взгляд.

— Не за что.

— Есть за что. Не путайте благодарность за полезный поступок с прощением.

Он поднял глаза.

В них впервые за разговор появилась слабая, горькая улыбка.

— Я постараюсь учиться различать.

Вошли Аврелия и Нэрис. Тая за ними. Пластину вскрыли, описали, сверили. Нэрис едва не прослезился от архивного восторга, когда увидел имя Серафины Хольвер, потом тут же стал мрачным, потому что кто-то когда-то вырезал этот прецедент из общего свода брачных судов.

— Вот они, — сказал он, стуча пальцем по краю пластины. — Мелкие грязные ножи против закона. Не отменили. Не опровергли. Просто убрали страницу, чтобы будущие жены думали, будто выхода нет.

Аврелия читала быстро.

— Здесь сказано: “Супружеская связь разорвана по вине главы рода. Хранительская связь сохранена отдельным сроком до очищения Сердца и нового договора, при условии свободного согласия бывшей жены”.

Нина закрыла глаза на секунду.

Свободного согласия.

Два слова, которые могли изменить все.

Аврелия подняла взгляд:

— Это очень сильный прецедент.

— Достаточный?

— Для основного Суда — да. Если подтвердим у Хольверов.

— Лорд Брант?

— Я поговорю с ним до вечера.

Дамиан сказал:

— Я тоже.

Нина посмотрела на него.

Он поправился:

— Если леди Эвелина не возражает. Хольверы уважают глав рода, но в этом вопросе мое присутствие может навредить.

Аврелия оценила его взглядом.

— Может.

— Тогда не пойду.

Нэрис пробормотал:

— Чудеса иногда имеют дурной почерк, но все же случаются.

Дамиан почти усмехнулся:

— Благодарю, мастер Фаль.

— Не благодарите. Я еще не решил, хвалил ли вас.

На этом разговор мог закончиться. Но Аврелия закрыла пластину и сказала:

— Есть еще вопрос. Лорд Вейр требует допроса лорда Дамиана о добровольности измены и степени пепельного воздействия. Он хочет доказать, что лорд Эштар не мог полностью отвечать за действия, а значит, нарушение брачной клятвы не является достаточным основанием для развода.

Нина усмехнулась.

— Вчера он пытался доказать, что Дамиан виноват меньше, а я чужая больше.

— Сегодня у него линия защиты меняется.

Дамиан мрачно сказал:

— Я уже дал признание под пеплом.

— Он требует подробностей, — ответила Аврелия. — И хочет, чтобы леди Эвелина присутствовала, чтобы “истец слышала полный состав обстоятельств”.

Тая побледнела.

— Это же жестоко.

— Да, — сказала Нина.

Аврелия посмотрела на нее.

— Вы можете отказаться.

Нина посмотрела на Дамиана.

Он был неподвижен.

— Я буду, — сказала она.

— Эвелина, — произнес он тихо.

Она подняла ладонь.

— Нет. Если Севар хочет превратить вашу измену в оружие против моего развода, я должна слышать, где он будет врать.

— Это причинит боль.

Нина усмехнулась без радости.

— Лорд Эштар, боль уже была. Теперь будет протокол.

Допрос назначили на вечер.

До него Мавина снова заставила Нину отдыхать, а сама сидела рядом почти час, проверяя метку и бормоча, что “если все вокруг так любят правду, пусть кто-нибудь честно признает, что тело у миледи не железное”. Нина послушно пила отвар, ела бульон, даже полчаса лежала с закрытыми глазами, пока Тая читала ей вслух список вопросов к лорду Бранту. Не потому, что стала послушной. Просто теперь впереди было то, для чего нужны силы.

Вечерний допрос проходил в том же малом зале.

На этот раз наблюдателей было меньше. Аврелия ограничила доступ: Дамиан, Нина, Севар и его поверенный, Нэрис, Мавина как лекарь, Ридан как свидетель ночи, Тая по просьбе Нины, два королевских стражника.

Лиору не допустили.

Севар возражал, но Аврелия напомнила, что его дочь находится под ограничением после незаконного обряда. Он улыбнулся так, будто обязательно запомнит обиду.

Дамиан встал у чаши королевского пепла.

Нина сидела за столом. Перед ней — вода, платок, пустой лист. Она не собиралась плакать, но Аврелия молча положила платок рядом. Иногда забота выглядит как вещь, которую можно не использовать.

Севар начал мягко:

— Милорд Эштар, в ночь годовщины вы находились под влиянием пепельного вина?

— Частично.

Пепел вспыхнул белым.

— Леди Лиора Вейр использовала свою магию, чтобы склонить вас к близости?

— Она усиливала мое желание не думать о последствиях. Но не создавала желание из ничего.

Белое пламя.

Севар чуть сузил глаза.

— То есть вы признаете, что воздействие было?

— Да.

— Достаточное, чтобы ослабить волю?

— Ослабить — да. Уничтожить — нет.