руки. Вернее, это муж взял меня на руки и почти бегом донес до реки, посадил меня в лодку и укрыл овечьим одеялом мои плечи. Потом он сел за весла, и вот мы уже на середине реки, где течение привычно подхватило нашу лодку, ставшую мне уже полноценным домом.

Едва течение нас понесло, как муж перелез и, схватив меня в охапку, вместе со мной стал устраиваться на дне лодке. Меня обняли, укутали и прижали к горячему телу.

— Спи! Сегодня был сложный день. А завтра будет не сильно легче. И помни, что я всегда с тобой!

Я положила голову ему на плечо и выдохнула. И чего я так разворчалась? Вот же он, мой муж. Теплый, сильный, заботливый. Я со всем справлюсь.

* Слейпнир — «скользящий», или «живой, проворный, шустрый» — в скандинавской мифологии восьминогий конь Одина, порождение Локи.

Глава 7. Счастье пришло, когда я поняла, что не обязательно выигрывать в каждом споре. Просто согласись, или… не согласись.

— Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. А с Мишей это все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?

х/ф «Вам и не снилось…» режиссёра Ильи Фрэза, экранизация

одноимённой повести Галины Щербаковой.

Опять этот прекрасный сон. Замечательный просто. Как же он мне нравится. Хочу, чтобы снился мне почаще.

Мужская ладонь опускается на мое бедро. Я чувствую, какая она тяжелая и широкая. Это совершенно точно сон. Ведь иначе я бы давно прекратила такие вольности. Не время и не место для них. Я бы собрала свое упрямство и остатки мозгов, и выкинула бы его из моей лодки.

Но я не двигаюсь. Я лежу и сплю. И слежу за всем как будто со стороны.

Я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками, как мышцы живота начинают непроизвольно сокращаться, как будто в глубине меня, внутри, разгорается огонь. Я даже дыхание затаила, чтобы не раздувать пожар из маленького огонька.

Под тяжелой мужской ладонью мое тело будто бы оживает, по внутренней стороне бедра зарождается знакомая тягучая приятная боль. Сладкая тяжесть. Она дремала вместе со мной, и вот теперь, в отличие от меня, уже проснулась и потягивается. Внизу живота приятно ноет, и как бы я не старалась огонь не подпитывать, но он растет, пульсирует, просится наружу, собирается в теплый упругий сгусток.

Я чувствую, как моя задранная до самого живота юбка собирается в толстые складки и отчаянно мешает.

И тут я ощущаю на своем оголенном бедре тяжелое дыхание, и чужие пальцы чуть сжимают ягодицы. А я все еще не двигаюсь и не пытаюсь остановить это безумие. Этот бесстыдный сон. Я готова спать вот так, пока не закончится воздух в легких, потому что я периодически перестаю дышать, когда мужские пальцы трогают заветную точку между ног через ткань моих жутких панталон.

Его пальцы чуть-чуть шершавые и теплые. Они скользят по моему бедру, чтобы у меня внутри все замерло. Нет, страха нет. Что способно меня напугать в этой жизни после свадьбы под виселицей? Это желание. Примитивное, первобытное, то самое желание, которое я уже очень давно не испытывала. Я чувствую, как бешено стучит мой пульс, как мурашками покрывается кожа, как выделяется влага и как я крепче зажмуриваю глаза, чтобы не открыть их невзначай.

А мужские руки продолжают свое движение все выше, к линии моей попы, надежно скрытой жуткими панталонами. И я чувствую, как он их поддевает пальцами и как медленно тянет вниз, словно разворачивая меня слой за слоем.

Я приподнимаю тело, чтобы помочь ему стащиться с меня жуткие панталоны, выдавая себя. Но глаз я не распахиваю.

Мне бы остановить его. Нужно проснуться, закрыться и защититься. Я же должна это остановить? Сейчас не то место и не то время. Я вообще не знаю, где находится наша лодка. Все это здравые и логичные вопросы, которые диктует мне мой разум, здравый смысл, прошлый опыт и самоуважение.

Но я только крепче зажмуриваю глаза и полностью расслабляюсь в его руках. Сейчас нет места логике. У меня только одни инстинкты и желание. Слишком давно не было у меня подобных ощущений. Не хочу останавливаться.

Я все еще во сне. Сладком, чувственном, возбуждающем. А во сне можно же немного и пошалить? Всего чуть-чуть. Во сне нет слов. Только наше дыхание, только его губы, что сейчас ласкают мою кожу, только его пальцы, которые скользнули ниже, медленно, будто бы лениво. Как будто бы у нас много времени.

И вот он останавливается у самого входа и кружит пальцами по моей влаге. Он словно осторожно ступает по скользкой поверхности. Осторожно, но в то же время жадно и уверенно.

Он бережно надавливает, и я выгибаюсь, а рот приоткрывается от сладких ощущений, начинающихся у меня между ног и прокатившихся по всему телу. А потом мужчина раздвигает мои ноги и начинает ласково языком пробовать меня на вкус. Он лижет меня сначала осторожно, а потом все глубже.

Мои бедра дрожат, и я не могу это контролировать. Они двигаются медленно, почти незаметно, ему навстречу. Этому ласковому языку, что теперь вторгается в мой центр наслаждения, как буто пытаясь вызнать все мои потаенные секреты и слабости.

Я чувствую, как под лифом моего платья отзывается грудь. Я чувствую ноющие, жесткие соски, требующие ласки и внимания, и я накрываю руками собственную грудь и сжимаю ее через плотную ткань платья.

А муж раздвигает мои бедра еще шире. Он не спрашивает больше разрешения, он не медлит и не останавливается. Он понимает, что я позволю ему это, потому что хочу. Его хочу. И теперь уже я замираю, боясь, что он остановится и не даст мне так желаемую мной разрядку.

Его ладони скользят по моим бедрам уверенно и бережно. Он трогает меня осторожно своими большими ладонями, как будто я хрупкое стекло. Как будто я невероятно ценная и уязвимая. Я слышу его дыхание, оно прерывистое и неритмичное, как будто ему одновременно сладко и солоно. Как будто он боится, что в любой