каждую ночь приходила на кухню и пыталась снова взять в руки нож.

– А зачем мне на это злиться?

– Ну, потому что…

Действительно, почему же? Она не могла найти ни одной причины для этого: просто по привычке извинилась. Девушка почему-то сразу подумала, что Ллойд рассердится, узнав ее секрет. Ее тело среагировало раньше, чем разум успел понять, за что именно она может заслужить его гнев. Юноша, заметив замешательство Хлои, заговорил:

– Знаешь, я давно понял, что по ночам ты возишься на кухне.

– Что?! Когда это?

– С самого начала.

– К-как и ожидалось от рыцаря.

– Настоящий рыцарь должен замечать все. В джунглях нельзя было узнать, когда нападут, поэтому со временем у меня выработался этот навык.

– Вы снова упомянули джунгли. Неужели я помешала вам спать? Извините.

– Нет, не стоит. Как только я понял, что это ты на кухне, стал спокойнее спать. Но меня заинтересовало, что именно ты делаешь. Сначала я думал, что ты просто готовишь что-то на завтрак, как и говорила… – Ллойд мельком посмотрел на доску. – Никогда бы не подумал, что ты тренируешься обращаться с ножом.

Девушка смущенно рассмеялась. В данном случае «тренировка» была действительно близка к тому, что она сама называла «восстановлением». Она призналась откровенно:

– Вы говорили, что, если что-то не получается, нужно просить помощи. Но я все равно хочу научиться пользоваться ножом сама. Вот почему…

Вдруг юноша положил ей руку на голову и мягко похлопал по волосам.

– Ты старательная, – сказал он голосом, наполненным редкой теплотой.

– Нет, в этом нет… ничего особенного, – смутилась она, пытаясь отвергнуть похвалу. Щеки ее заалели.

– Нет, есть. Преодолеть травму – невероятно сложно. Я знаю это по собственному опыту, – тихо ответил рыцарь, взгляд его потускнел, словно он вспомнил болезненное прошлое.

Хлоя ощутила, как сердце сжалось от волнения и сочувствия. Она хотела спросить, что именно пережил Ллойд, но слова так и не успели сойти с ее губ…

– Ты действительно очень старалась, – повторил он, мягко поглаживая Хлою по голове. Несмотря на его неловкость, она чувствовала в этих словах искреннюю заботу и поддержку.

– Д-да… – прошептала она дрожащим голосом и кивнула.

Она пыталась снова и снова, но воспоминания о том страшном дне всплывали в памяти, мешая ей сосредоточиться. Дрожь и учащенное сердцебиение не отпускали, а, стоило взяться за нож, тело будто сковывало. Бывало, что от беспомощности она плакала.

И вот сейчас Ллойд заметил эти ее маленькие, но значимые усилия. Он нежно погладил ее по голове и сказал:

– Ты молодец.

Хлоя была так тронута этим небольшим жестом, что в глазах ее заблестели слезы, и она заморгала, пытаясь их скрыть. Но одна капля все же скатилась по щеке.

К счастью, была глубокая ночь и тусклый огонек свечи лишь едва озарял комнату, поэтому никто не увидел, как внутренняя боль отразилась на ее лице.

Несколько минут Ллойд продолжал успокаивать ее, а потом они вместе присели на диван, и он с необычайной серьезностью произнес:

– Если хочешь, расскажи мне, почему у тебя возникли такие проблемы. Вдруг я смогу помочь.

Она уже почти решилась все ему рассказать, но в последний момент голос разума ее остановил.

«Все ли будет в порядке… если я начну такой тяжелый разговор?»

Однако эта мысль промелькнула лишь на мгновение и тут же рассеялась. Выражение лица парня не изменилось, и именно эта невозмутимость давала девушке понять, что она в надежных руках. Казалось, что его не смутит ни один рассказ, каким бы тяжелым он ни был. Глубоко вздохнув и собравшись с духом, Хлоя произнесла:

– Моя мать… направила на меня нож.

Услышав эти слова, Ллойд сжал руку в кулак, а его глаза широко раскрылись от удивления.

– Мне удалось как-то увернуться, но нож глубоко воткнулся в пол, в место, где я стояла. Если бы я не отскочила, то…

Даже произнося эти слова, Хлоя чувствовала, как кошмар того дня вновь оживал в ее памяти. Ее голос задрожал, слова с трудом складывались в предложения, но она продолжала:

– После этого я испугалась и убежала, а она погналась за мной… Мне едва удалось скрыться, но мать начала яростно стучать в дверь и кричать, чтобы я открыла. Я до сих пор слышу ее голос…

Хлоя понимала, что отходит от сути вопроса, но остановиться уже не могла. Иногда воспоминания о том дне все еще возвращались во снах. Она пыталась загнать их вглубь памяти, спрятать подальше, но они всплывали помимо ее воли, каждый раз нарушая душевный покой. И сейчас она снова вспомнила тот страх и отчаяние.

– Вот поэтому я и не могу пользоваться ножом. Кажется, он способен причинять только боль. Мне было страшно. Очень страшно… Поэтому даже просто взглянуть на него или взять его в руки для меня настоящее испытание.

Когда она договорила, ей стало чуть легче. Благодаря этому откровению душевная боль хоть и немного, но уменьшилась.

– Это просто возмутительно, – тихо сказал Ллойд.

До этого он слушал молча, не перебивая, но теперь в его голосе слышалась сдержанная ярость.

– Какими бы ни были причины, но направить оружие на собственного ребенка… это безумие. Такому поступку нет прощения.

– Ллойд…

Он всегда говорил, что ненавидит несправедливость, и ее рассказ просто не мог оставить его равнодушным. Он вдруг заметил, что сжал от злости кулаки.

– Прости.

– Нет… все в порядке.

На самом деле, ей было приятно. Его гнев был направлен не на нее, а на ее обидчиков. И от этого ее сердце забилось еще быстрее.

Стюарт глубоко вздохнул, собрался с духом и сказал:

– Во всяком случае, сначала нужно найти способ преодолеть твой страх. Ты веришь, что любой нож причинит тебе боль, поэтому не берешь его в руки.

– Да, вы абсолютно правы.

– Значит, если ты начнешь воспринимать ножи как нечто, что не причинит тебе вреда, то станет лучше, да?

– Да… в этом есть смысл. Тогда, может, они перестанут пугать меня. Но есть одна большая проблема. – Как этого добиться?

Они уселись в одинаковую позу – руки под подбородком – и задумались. На ум ничего не шло.

– Сложновато, правда? – спросила Хлоя.

Ножи по природе своей ранят. Если бы они не могли причинять боль, то перестали бы быть ножами.

– Прости, обещал помочь, но не смог. Какой из меня рыцарь после этого…

– Нет, нет, нет! Все нормально, – уверенно ответила Хлоя, глядя на него. – Это моя проблема. Даже то, что вы меня выслушали, уже принесло облегчение. Спасибо.

– Тогда ладно. – Ллойд почесал затылок и продолжил: – Но у меня теперь другой вопрос. Почему мать вообще