Государь посторонился. Сейчас он тоже настороженно провожал хофрских гостей взглядом. Те удалились.

– Я шел к тебе работать, – сказал он Илану, когда шаги затихли. – Настроился. Не ожидал, что могут подкараулить.

– Доброе утро, – отвечал Илан, краем глаза посматривая в окно: губернаторская карета там грязь не месила, пешком, что ли, пришел?.. – Я только что с дежурства, не очень понимаю, кто из вас о чем?..

– То есть, я иду тебя учить, а ты с дежурства? Наверняка не ел, не спал. Там же мозги нужны! Как ты будешь справляться?

– Как мы дежурим по двое суток, не выходя из операционной? Куб – это сильно сложно? Пока что мне так не казалось.

– Хорошо. Лишняя самонадеянность может повредить, но я поверю. Тогда просто покажи мне, что умеешь. Чтобы я прикинул, на что могу рассчитывать. Где он?

– Внизу, в отделении. Занят делом.

– Принеси сюда. Я вниз не пойду, у вас там эти... Подкарауливают. Мне нужно будет открыться, они услышат.

– А отсюда не услышат?

– Меня слышно шагов на пять-шесть. Ну... и я их тоже услышать могу. Буду начеку, как-нибудь убережемся.

– Нет, – сказал Илан. – Там сейчас процедуры, я же сказал: куб занят.

– Это вообще-то моя станция.

– Можешь ее у меня отнять, – пожал плечами Илан.

– Это называется открытый шантаж, – сказал государь. – Давай не будем ссориться. Договоримся по-хорошему. В конце концов, я тебе ее полностью доверил.

– Я не ссорюсь, – сказал Илан помягче. – Я хотел бы, чтобы мной не манипулировали. Не мешали мне работать. Не выбирали за меня, чем я должен и чем не должен заниматься. Пока что мне диктует обстановка в отделении, а не приказы держаться столичного курса. Если я считаю нужным дежурить, не есть, не спать, закрываться в операционной, я буду дежурить. Время приема назначу сам.

Государь стоял молча, осмысливая сказанное. Илан ждал понимания, что они с киром Хагиннором слишком круто за доктора взялись, нельзя так вдруг разворачивать оглобли.

– В госпитале болеешь не ты один, – тихо добавил Илан к ранее сказанному. – С кубом, без куба, я обязан быть рядом с больными.

Государю это очень не нравилось. Но делать было нечего. Глупо провоцировать доктора делать назло. Еще Илан надеялся, что Аджаннару тоже хотя бы немножко жалко людей. Что они для него не фигурки королевского войска, не толпа, не народ, не расходный материал для достижения целей.

– Ладно, – с трудом согласился государь. – Пока что тебе действительно нужна практика взаимодействия, как можно больше практики. Работай. Пойдем вниз, я не открываясь посмотрю.

– Нет, – опять сказал Илан. – Практику госпиталь мне обеспечит. Мне самому пока что нужнее правда. Все то, что недосказывает мне кир Хагиннор и о чем умалчиваешь ты. Вы вчера рассказали мне обо мне. Кое-что я и так знал. Расскажите о себе и о кубе. Что это все вообще такое? Откуда этот куб? Откуда ты сам? Откуда все мы? Почему на Хофре существует запрет на техническое развитие, почему нельзя делиться опытом и достижениями? И что вы, все вместе взятые кланы, друг другу должны, но тысячу лет не отдаете?

– Это не медицина, – покачал государь головой. – Зачем тебе?

– Это политика. Ты государь. И я государь. Мне нужно знать. Не бойся, лечить я не перестану. Что бы ты сейчас ни рассказал.

Удержался от того, чтобы предложить: "А давай вернем Палача. Пусть дополняет или исправляет твой рассказ, если он ему покажется неточен". Наверняка у каждого из обсуждаемых вопросов найдется другая сторона, не видная из Столицы или с Ходжера. Уже бывало. Впрочем, столкнуть Небесных Посланников лбами, точно зная, кто они, теперь не проблема. Если дело замутится и ситуация никак не объяснится, Илан в конце концов так и сделает. Политика так политика. В ней тоже нужна практика, как можно больше опыта взаимодействия. Они пускай взаимодействуют, а Илан понаблюдает.

И пошел ставить чайник.

Глава 95

* * *

Илан все время ждал, что еще кто-нибудь придет. Или вернется Палач перепроверить впечатление, или доктора Ифар и Актар, чтобы отчитаться о проделанной вчера работе, или сам Ардарес с извинениями за стыд и позор, или Обморок с Рыжим, не поделившие военную тайну. Но прибежал мальчик из морга.

Он спокойно переночевал в дружественной компании покойников, его, воспользовавшись случаем, снова поставили в дежурство, и он летит с сумасшедшими глазами: доктор Илан, там вооот такенный парапроктит, помогите, я боюсь! Гнойники не отпускают, просто приобрели угрожающие размеры и сомнительную локализацию. Не повезло тебе, лиценциат, с первым случаем на дежурстве. Это ж какая будет смена... Но надо идти. Все равно государь больше пил чай, чем рассказывал.

О себе в подробности Аджаннар вдаваться не хотел, лишь в общих чертах – что вырос очень далеко отсюда, вне клановой системы, вне традиций почтительного отношения к Небесным Посланникам, вне хофрских принципов чести, вроде "Не надо мешать чистое небо и грязную политику", поэтому и предоставляет повествовательную часть обучения киру Хагиннору. Тот мастер лекций и исторических справок. Таким образом Аджаннар не рассказывал ни о небе, ни о политике. Только о необычных, но утилитарных предметах: Лунных Камнях, чтобы переместиться с места на место и на большие расстояния, о медицинских механизмах – полечиться, если заболел, о других полезных машинах: для поиска рудных месторождений, для предсказания погоды, для разговора на расстоянии. Все это могло работать самостоятельно, накапливая информацию, а могло с участием человека, выполняя поставленную цель. Такие предметы есть на Хофре, но в дело их не пускают. Ждут лучших времен. Прогресс сдерживают из собственных убеждений. Дескать, давать в руки надо не рыбу, а удочку, иначе человечество, не добившееся всего само, не будет полученное ценить, обленится и оскотинеет. Спорный тезис, но иметь убеждения – их право. А еще они держат дистанцию с целью не смешивать породу. Дикари это дикари, к ним отношение соответствующее, свысока и издалека, брезгливо и презрительно наморщив нос. Другое дело люди ученые и разумные. С ними легче спутаться и упасть под одеяло, в итоге потерять наследственные качества. В конце концов государь откровенно потребовал: доктор, назначь прием, нам правда надо поработать, я