заодно и поперек интересов паучиной мамаши, набравшей долгов. Но списывать все на полусумасшедшую старуху, зависимую от желтого яда, было бы обидно. Столько преступлений, столько времени посвящено размышлениям, столько головной боли из-за того, что загадки не решаются. И итог -- тронувшаяся умом бабушка. Жалко приложенных усилий и потраченного времени. Но упростилось? Упростилось. Лодка, веревка и тряпка, причем, тряпка -- половая. 

Додумать не дают, но радует, что распоряжения доктора выполняются -- нужно спешить к ботанику. В его палате хофрские господа "о чем-то громко спорили на непонятном языке" и разволновали больного так, что выскочил дренаж.

А, Илан же забыл: военная тайна! И "Гром" -- военный корабль, замаскированный под торговую посудину. Потому старый и в заплатах, но все еще способный ввязаться в драку и нанести урон. Почему только на военном корабле капитан не бравый вояка, а ботаник и орнитолог? О чем спорили при нем Небесные Посланники? Палач до них добрался? Выгнать всех к хвостам из госпиталя. Оба здоровы, нечего мешать больным болеть. Хочет Обморок помочь -- пусть приходит по ночам дежурить, и хватит с него. 

* * *

Не то, чтобы Илан проспал нечто очень интересное. Скорее, примечательное. Оказывается, аптечный паук привозил свою мамашу на консультацию к доктору Арайне. На отмене желтого яда и по прошествии действия успокоительного та стала видеть покойников в стенах и на потолке. По тому, что господин Ардарес ласково уговаривал ее брать за ручку тех покойников и спокойно идти вместе с ними в гости к добрым людям, где мертвецов не обижают, персонал поначалу решил, что тот повредился умом за компанию, но нет. Спокойно сдав маму под заботливый надзор сотрудников дальнего корпуса, паук не остался полюбоваться, как красиво и убедительно работают профессионалы, он отряхнул ладошки и отправился прямиком к доктору Наджеду. В кабинете которого провел около четверти стражи. Пока маму не выдали ему обратно покладистую, мирную, без покойников, зато со списком предписаний. 

Что было подумать Илану? Либо маменька чудит не в первый раз, опыт имеется, а желтый яд сынок в погоне за наживой сдал в госпиталь. Причем, полечили маменьку бесплатно этим же дорогим желтым ядом, который почтительный сын сюда накануне вечером продал. Коммерчески выгодное предприятие. Либо у аптечного паука за плечами медицинская школа, он умеет общаться с душевнобольными и прекрасно понимает грань, за которой с ситуацией не справиться в домашних условиях. Во втором случае дважды попасть ножом в сердце для него не проблема. Школа доктора Ифара, может быть, готовит медперсонал не без нареканий, однако где сердце они знают.

Все это рассказал Илану Гагал, пробегавший из столовой в акушерское через хирургическое. Папенька после вольной ночи в городе в госпиталь забредал, но не задержался. Или ощутил свободу выпущенного из клетки, или после терапии по-ардански почувствовал себя лучше. Или, может быть, внутриполитическая буря гильдий улеглась, а семейные склоки поугасли, не от кого стало прятаться. Можно даже зайти к Наджеду и узнать, о чем тот с пауком беседовал целую четверть. Участвовать в битве  врачей с аптекарями Илан не желал, но, если госпиталь станет полем для переговоров и примирения, не возражал бы. Он, как Мышь, за мир и против любой войны. Людей действительно рожать трудно, а калечить и убивать – проще некуда. Сколько уже пострадавших? Эшта, Ирэ, Раур, Рыжий, Обморок, Палач, Номо, Арим-рыбак, может быть, и капитан-ботаник. И кто-то, о ком Илан сейчас забыл или вообще не знал. 

Могли приходить и за самим Иланом. Впрочем, в собственных делах Илан додумался уже и до полного равнодушия к себе, и до отвращения к этим делам. Ощущал себя госпожой Джумой: лучше заниматься чужими проблемами. 

Например, государя хотелось, как Палач, спросить: летаешь? Правда летаешь? И удержаться от вопроса: а я смог бы? 

Белый куб под кроватью притих. Капитан-ботаник, вопреки опыту доктора Наджеда, вопреки всем неблагоприятным предсказаниям и признакам (последнее – в виде редчайшего исключения), живет. Живот не вздулся, на релапаротомию не просится, сонливость и спутанность сознания прошли настолько, что он принял участие в дискуссии насчет Небесных Посланников. Причина – Илан устал и не уследил за Палачом. Тот умудрился зайти в хирургическое после утреннего визита в кабинет, на пороге палаты был остановлен Рыжим, а уже Рыжий сослепу сотворил все остальное – заставил с собой спорить. Сумейте-ка сделать такое молча! 

Обморок первое столкновение проспал, а, когда проснулся, дискуссия продолжилась, тут и выскочил дренаж. О чем опять спорили, крылатые не сознавались, но Илан и так понял – под кроватью стоит куб, в кровати лежит военная тайна, вокруг бегают три, если не все четыре представителя недружественных кланов, у которых, к тому же, свои небесные интересы. В свете этих интересов непонятно: третий Небесный Посланник им друг или враг? Палачу о нем знать не надо, но Палач и не избранный из избранных. А что сказали бы ему те драные куры, которые плохо ли, хорошо ли, но все же скребут брюхом по земле в каком-никаком полете?..

Почему ходжерский Посланник не хочет светиться перед прочими, Илан, считайте, понял. Во-первых, открытость будет означать, что старые договоры по нераспространению знаний снова в деле, и всерьез, а не как придется. Во-вторых, Ходжер, похоже, сам нарывается на конфликт, и все его действия намеренные. Дразнит Хофру. Карта с берегами таинственного острова, секретность вокруг собственного крылатого, демонстративное несоблюдение общих правил и движение вперед науки и технологий. 

Если ходжерцы заведомо знают, что они сильнее, – флаг киру Хагиннору в руки, барабан на шею и якорь в спину для равновесия. Ибо без его ведома ни один политический камень на Ходжере не подвинется с места. Если тот просто выводит Хофру на чистую воду, хочет, чтобы серо-белые кланы открыто продемонстрировали намерения и силы, показали бы, на что способны и на что готовы, это очень опасная игра, и Арденна действительно лежит на перекрестке дорог и интересов. А у государя, как у Гагала с Игиром, с Эштой и с госпожой Ивой, тоже есть папенька. Хочешь или не хочешь, вставай ты на дыбы, бунтуй, не ведись за ручку сразу, но папеньку слушаться придется. Как папенька скажет, так, в конце концов, и будет. А папенька пока что мутит воду и внимательно смотрит, что всплывёт. Проясняет до упора, можно ли у крылатых соседей просить помощи или они обратят ситуацию ему и всему Тарген Тау Тарсис во зло. 

А они обратят, это видно уже и Илану. Обратят, если сами между собой не